Страница 115 из 171
Она слышала, как он говорил в тот вечер. Он собрал свою армию на главной площади и обратился к ним, его голос эхом разносился по улицам. Не было никаких сомнений, никаких вопросов о судьбе. Он говорил о надвигающейся тьме и судьбе мира. Говорил о сокровищах Некрада и о богатстве, которое принесет победа. Говорил об эльфах и людях, смертных и бессмертных, и о том, как когда-то земли принадлежали только Перворожденным, но теперь настало время Второрожденных вступить в права наследования.
Ольве показалось, что она слышала эту речь раньше, давным-давно, во сне. Несомненно, Смерть говорила то же самое своим последователям в первые дни.
Толпа ревела, очарованная его словами. И за каждого человека, павшего на Перевале Ворона, за каждого, кто погиб в грязи или был расчленен безжалостным Ламмергейром, двое записывались в поход Железной Руки на Некрад, чтобы спасти мир, как их отцы и деды в дни Девятерых.
В глубокой ночи ее вывели из камеры. Она боялась, что ее отвезут в Королевскую Крепость, где свежий ряд отрубленных голов украшал ворота — тьма не могла скрыть ее от слепого неодобрения лорда Вонда, — но ее провели мимо крепости к докам, где флагманский корабль Железной Руки ждал рядом со ста другими. Они подняли Ольву на борт.
Когда корабль отчалил от берегов Саммерсвелла, Ольва оглянулась и увидела свет в самой верхней башне Колледжа Чародейства, и понадеялась, что Элдвин выжил и сдержит свое слово. Она подумала о далеком Эрсфеле и понадеялась, что сделала достаточно, чтобы залечить ущерб, нанесенный Железной Рукой ее дому. Подумала о Пердии и понадеялась, что научила девочку достаточно, чтобы та овладела силой земли. Подумала о Дервине и понадеялась, что тот обрел покой.
Это было тяжело - не знать конца истории и понимать, что она никогда его не узнает. Еще столько всего она хотела сделать, столько всего осталось недоделанным и без внимания. Но ветер и прилив были безжалостны.
На север. На север, в Некрад, к тьме.
Когда Саммерсвелл остался позади, она позволила себе подумать об Альфе и надеялась, что он не наделает глупостей.
Еще несколько дней назад флагманский корабль принадлежал лорду Эллса, и его герб был поспешно удален из большой столовой, где Железная Рука и его командиры собирались на совещания. Некоторые из них служили Идмаеру в течение многих лет и сражались под его знаменем во многих провинциях. Другие еще несколько дней назад сражались против него на службе у лордов.
Чудо-рыцарь сидел во главе стола. Присутствовали также Эрнала из Диких и группа других рыцарей с причудливыми гербами.
И Ольва Форстер.
«Что я здесь делаю?» — спросила Ольва, не утруждая себя понижением голоса.
«Из уважения к памяти моей матери», — раздраженно ответил Железная Рука. Он наклонился и прошептал: «Не думай, что я забыл все, что ты сделала. Наша опасность родилась из твоей глупости. Это ты вернула древнего врага на место его силы! Было время, когда я с радостью убил бы тебя и оставил тело воронам. Но теперь я стал мудрее».
«Сними с меня этот ошейник, — сказала она, — и мы посмотрим, кто из нас стал мудрее».
«Моя жена Эрнала — из племени Диких, и они мудрее нас обоих. Она научила меня опасаться перевертышей, потому что они не боятся смерти, как обычные люди». Он откинулся на спинку кресла. «Мне еще многое предстоит сделать, прежде чем я закончу».
Железная Рука обратился к собравшимся капитанам.
«Друзья мои, сэр Беркхоф пал в бою. Победа на Перевале Ворона принадлежит ему, а не мне — если бы он не сражался так доблестно против Лордов, то исход сражения был бы предрешен еще до того, как мы достигли конца Прямой Дороги. Его имя никогда не будет забыто».
Он кивнул дварфу, сидящему в конце стола. «Толос — ты наш осадный мастер. Ты сломал стены Илавентура. Теперь перед тобой стоит более серьезная задача — стены Некрада. Я назначаю тебя своим заместителем».
Дварф поднялся и неуклюже поклонился, держась за стол, пока корабль качался и кренился. Под бородой он выглядел явно зеленоватым, и это было не только из-за волнения. «Почему бы тебе не утопить и меня? Да, я думал о том, как осадить Некрад. За всю историю города он дважды падал под натиском извне. В последний раз его захватили Дикие, но это не поможет — тогда стены были в плохом состоянии, а гарнизон неполный. Сомневаюсь, что нам так же повезет».
«Наше предприятие благословлено», — сказала женщина в плаще паладина, и Толос поморщился.
«Ты все время это повторяешь. Дай мне знать, когда благословение забьет хоть один гвоздь или перебросит ногу через парапет. Тела и камни — это мое дело, и оно обещает быть кровавым».
«Граф, простите меня, но дед короля Идмаера взял город, когда лорд Боун был на пике своего могущества, — сказал другой рыцарь, — с помощью Девяти».
«Совершенно верно, и это мой образец для этой работы. Девятеро проникли в Некрад через Ямы, прошли через лабиринт и оказались внутри города. Мои саперы сделают то же самое». Толос разложил на столе кучу бумаг, и Ольва ахнула, увидев сложные диаграммы и карты Ям. Она узнала руку, которая их нарисовала, узнала аккуратный, сжатый почерк, который украшал каждую иллюстрацию.
«Это работа Торун! Как ты ее достал?»
«Чудо-рыцарь, — ответил Толос, — творит чудеса».
«Наше начинание благословлено», — прогрохотал Железный Рука, и в его голосе не было и следа сомнений, которые он проявлял в тюремной башне.
«Не настолько благословлено», — заметил Толос. «Ты сказал, что присоединишься к нам, когда получишь Разрушитель Чар. Без этого меча, милорд... ну, это чертовски большая проблема».
«Девятеро не имели Разрушителя Чар, когда вошли в Некрад», — заметила паладин.
«Я тоже слышал эти песни, миледи. Ламмергейр убил Акрайста и захватил Разрушитель Чар после того, как они проникли внутрь. Очень многие погибли, добираясь до них, и в последующие дни». Толос потянул себя за бороду. «Да, без меча, который защищал бы нас, другого пути нет. Проникнем через Ямы, а затем подорвем стены снизу. У нас есть более точные карты Ям, чем у них, но им уже двадцать лет. Только Аз знает, какие злодеяния приготовили для нас эльфы-колдуны».
«Леди Ольва, — сказал Железный Рука, — у вас есть какие-нибудь соображения?»
«Почему у меня?»
«Вы были королевой Некрада, — мягко сказал он, — и знаете о защите города гораздо больше любого другого смертного. Возможно, вы знаете что-то, что пригодится этому совету».
«И я должна поделиться этим с вами?»