Страница 109 из 171
Он рассмеялся, и она возненавидела его за это. Она не смеялась уже много веков. «Это ты и другие эльфы провозгласили меня королем! Я никогда не хотел титула. Только глупец желает власти ради самой власти. Важно то, что ты делаешь с властью. И скажи мне, о Скеррис, чего ты достигла с твоей новообретенной властью?» В его глазах заиграли веселые искорки. «Америт больше нет. Большинство других представителей нашего поколения ушли. И, как ты с таким торжеством заявляешь, я побежден, я король без королевства. Мои сыновья мертвы, мои рыцари разгромлены, мои Заступники исчезли, а моя последняя живая дочь поклялась, что убьет меня, если я когда-нибудь снова потревожу земли смертных». Эрлкинг пожал плечами. «Я потерял счет королевствам смертных, которые возвысил только для того, чтобы они пали. Я снова и снова менял тактику в нашей игре. Я уже не тот, кем был, когда впервые пробудился и увидел звезды. Но остальные из вас, о Скеррис, ничему не научились. Вы знаете себя только в противостоянии со мной. Клятва Америт — фу! Обещание бросить мне вызов. Что ж, ты успешно бросила мне вызов. Я нищий у ворот». Он снова раскинул руки. «Победа за тобой! Что ты будешь с ней делать? Как ты будешь жить, Богиня Битв, если больше не будет сражений? Какое будущее ты можешь построить, если боишься любых перемен?»
«Я покажу тебе! Возвращайся в Некрад!» — крикнула Скеррис. В ее голосе было больше неуверенности и отчаяния, чем она ожидала. Это приводило в бешенство – она была живой богиней, Богиней Битв, Королевой Некрада. В разговоре с любым смертным существом она могла быть величественной, ужасной и непостижимой, как гроза, но Эрлкинг знал ее, когда она была молода, в первые дни. Когда она говорила с ним, покров тысяч и тысяч лет спадал, и она становилась уязвимой.
«Вернись домой, в Некрад!» — снова воскликнула она. «Все эльфы должны вернуться в Первый Город. Я так приказала». Она с силой ударила древком копья по стене, пытаясь придать жесту величавость, а не капризность.
Ей это не удалось.
«Приказала, да?» — усмехнулся Эрлкинг. «Победа погубила тебя, королева Некрада. Ты никогда не была предназначена для правления. У тебя нет для этого характера». Он положил руку на бронзовые ворота. «Если я вернусь, сестра моя, ты снова провозгласишь меня королем? Ты отдашь мне башню и всю ее магию?»
Скеррис покачала головой. «Ты говоришь, что не хочешь власти».
«Я сказал, что только глупец стремится к власти ради нее самой. Я стремлюсь к власти ради самосохранения. У меня есть враги. Победа погубила тебя, но я не смею ждать твоего падения». Он оглянулся через плечо, посмотрев на земли снов.
Скеррис выглянула из ворот и увидела бескрайний лес.
Скеррис-из-настоящего выглянула из Башни Плача и увидела разрушенные земли Кладбища, пустошь, созданную Боуном.
И обе они на мгновение увидели летящего ворона. Тень смерти лежала на земле, даже на самих стенах Некрада.
«У меня есть враги, — снова сказал Эрлкинг, — и у меня есть слуги. В моей руке оружие. Ты помогла его выковать, чтобы победить меня, но оно станет твоей гибелью». Он рассмеялся. «Ты должна была нанести удар, когда у тебя была возможность. Даже вечность не может вместить все, что могло бы быть!»
Сон закончился.
Скеррис-из-настоящего стала единственной Скеррис, и почувствовала себя странно опустошенной, странно хрупкой, как будто призраки воспоминаний, вызванные заклинанием, были более реальными, чем она сама, как будто она была всего лишь эхом. Она на мгновение задержалась на балконе, высоко над улицами Некрада. Ей удалось отвоевать город у смертных, но все равно что-то было не так. Все изменения были как песок в глазах, и она не могла на них смотреть.
Жажда крови грызла ее. Кровь смертных могла бы восстановить ее, привязать к настоящему миру, к реальности и современности всего этого. Но она игнорировала эту жажду. В Некраде не осталось смертных, и она не пощадила бы ни одного рыцаря ужаса, если бы тот отправился на охоту в лес.
Она повернулась и вошла в башню. На столе в кабинете лежала игровая доска. Ее квадраты были яркими, как солнце, и темными, как пустота между звездами. Их разделяли серебряные линии, а более тонкие узоры обозначали символы и созвездия. Игровые фишки были живыми фигурками из серебра, амулетами из магических камней и драгоценными камнями большой ценности. Кортилион сделал ее давным-давно.
Скеррис собрала большую кучу игровых фигур, две полные ладони, и разложила их на средние квадраты.
Ее одолевали сомнения, вызванные сном Эрлкинга. Правильно ли она поступила? Ее звезда обещала победу в битве, но существуют разные виды победы. Снова и снова она сметала своих врагов с поля боя, но все равно чувствовала себя побежденной. Она была воином, созданным для того, чтобы владеть копьем, вести армию, что совершенно не подходило для этого конфликта.
Ей хотелось, чтобы здесь была Америт, или Олорос, или кто-нибудь другой из умных. Но у нее был только ее советник. Она огляделась по сторонам. Черты его лица были скрыты в тени плаща с капюшоном. Глаза вращались вокруг головы, уставившись на нее.
«Эрлкинг сделал свой ход. Он снова посылает армии смертных на север, чтобы начать войну против Некрада. Что ты предвидишь?»
Пауза волшебника.
Из его рукава появилась бестелесная рука. Она проплыла над игровым полем и подняла горсть фишек. Девять штук. Некоторые из них выпали из его пальцев и приземлились в центре огромной кучи.
Рука оттащила несколько оставшихся фигур в сторону, на малозаметную клетку.
«Что ты видишь?» — спросила Скеррис.