Освобождённый меч

Странно, но Ольве вспомнилось другое время, давным-давно, во время войны с лордом Боуном. Эрсфель избежал прямого нападения, но ходили слухи о чудовищах и перевертышах в лесах. Тогда лорды Малладейла призвали всех, кто мог сражаться. Она вспомнила, как ей было лет пятнадцать или около того, когда она смотрела, как старый староста уезжает верхом, неуклюжий в незнакомых доспехах, а вместе с ним уезжает половина молодых людей деревни. Священный лес заглушал их пение, когда они маршировали вокруг холма. Она вспомнила, как отец ворчал, что не может идти - Длинный Том, самый сильный человек в долинах, все еще способный проломить череп, но ноги его подвели. Ее мать подошла к новому старосте, брату старого старосты, и спросила, что он будет делать, если на Эрсфель нападут. Тот ничего не ответил. Те, кто остался, вернулись в дома и стали ждать своей участи. Теперь то же самое отчаяние, то чувство, что у мира сорвало крышу и они беспомощны перед лицом бури, охватило жителей Некрада.

Ольва повернулась к одному из стражников. "Пусть дозорные перейдут от охраны Цитадели к Гарнизону. Пусть каждый из них отвечает за определенную часть района, и пусть они поговорят с теми, кто там живет. Убедитесь, что они понимают, что Каменные драконы - наша первая линия обороны, и скажите им, куда отступать, если стены будут прорваны".

Даже когда она отдавала приказ, ее одолевали сомнения. У людей из Гарнизона было гораздо меньше разногласий с лордами Саммерсвелла, чем у нее. Ольва и Дервин, Альф и те, кто остался из Девяти, – их можно было назвать мятежниками. Но жители Гарнизона оказались втянуты в события и были вынуждены встать на чью-то сторону. Если бы обстоятельства были равны, почему бы они поддержали ее, а не своих бывших сеньоров? Дервин был прав, поняла она, - они должны были предложить что-то лучшее, чем Саммерсвелл, чтобы завоевать лояльность народа. Лорды сказали: "Поселитесь здесь, в Некраде, и помогите нам разграбить эти руины, лишив их всех богатств и магии". Что она могла им ответить?

И Дервин повел ее дальше, через ворота Гарнизона.

Когда-то Гарнизон был полон жизни и активности.

Санкция, как всегда, была зловещей и безмолвной. Не гробница – бессмертные эльфы не строят гробниц, – а бесконечный памятник. Эльфы-колдуны прославили себя, потратив бесчисленные века на создание искусства, отражающего их собственную сверхъестественную красоту. Теперь же эльфы-колдуны были превращены в узников Вольностей, их особняки разграблены авантюристами и охотниками за реликвиями.

Трое оставшихся охранников обменялись нервными взглядами, когда Дервин отправился на северо-восток через Санкцию. Знакомая башня Плача - и как странно, что эта башня кошмаров, башня, вырванная с криком из земли и обмотанная внутренностями Ям, должна была стать ей знакомой, - находилась по левую руку от Ольвы, так что они, должно быть, идут в те части города, которые она никогда раньше не посещала.

"Где..."

Ее голос прозвучал как раскат грома. Она перешла на шепот. "Куда мы идем?"

"С Башни Плача видно далеко, - пояснил Дервин, - я видел, как слуги Блейза усердно работали здесь. Хочу посмотреть, чем они занимались". Он говорил не совсем уверенно, словно вспоминал сон. Ее сын становился чужим, уходя в этот странный город.

Он повел ее дальше по извилистым бульварам - она никак не могла привыкнуть к тому, что город издевается над восприятием, размеры и расстояния меняются, как мираж. Невозможно было определить, какие темные помещения являются дверьми в подземный мир, а какие - просто тенями на стенах, или какие статуи настолько совершенны, что, возможно являются оригинальным существом, превращенным в камень, а какие - нет. В сочетании с постоянно меняющимся зеленоватым свечением миазмов, пляшущим светом фонаря Винебальда, возбуждением Дервина она чувствовала себя не в своей тарелке. Резные эльфы косились на нее сверху вниз из арок и колонн, осуждая за вторжение на чужую территорию, за ее дерзость воображать, что ей когда-нибудь здесь будет место. Геральдические символы, отражающие созвездия над головой – луну и змею, оленя и волка, – заставили Ольву почувствовать себя еще более неуверенно, как будто Некрад был в шаге от падения в ночное небо.

Порыв ледяного ветра застал ее врасплох. Она попыталась ухватиться за стену и споткнулась, потому что никакой стены не было – это был темный сводчатый проход. Винебальд подбежал к ней и посветил фонарем во мрак. Испуганные призраки скрылись в глубине.

Винебальд оттащил ее в сторону. "Лучше держитесь подальше, миледи. Я бы не спустился туда ни за какое золото Дварфхольта".

"Вход опечатан", - прошептал другой стражник. "Девятеро запечатали большинство Проходов много лет назад".

"Подождите минутку, - сказала Ольва, - дайте мне этот фонарь".

С неохотой стражник передал ей фонарь. Ольва сделала несколько шагов в темноту, осторожно ступая по скользким ступеням, и посветила вниз. Фонарь высветил откидную металлическую решетку, загораживающую лестничный пролет. Дварфское железо, возможно, выкованное самим Гунданом, было отмечено связывающими и запрещающими знаками порождениям Ям. Альф посвятил полжизни тому, чтобы держать этих чудовищ в заточении внизу.

Ворота были открыты. Не разбиты, но не заперты со стороны поверхности.

"Открыто", - сказала она.

"Может, контрабандисты, - предположил Винебальд. "Или охотники за реликвиями, достаточно глупые, чтобы попытаться проникнуть в Ямы". Он остался на вершине лестницы.

"Надо закрыть ее", - сказала Ольва, но ей не хотелось спускаться дальше. Ужас поднимался из этого подземного царства, как ядовитый газ. Там обитали всевозможные чудовища, порожденные колдовством лорда Боуна. Ватлинги, подобные Тредею, были всего лишь побочным продуктом его экспериментов. Она спускалась в Ямы лишь однажды, и тогда с ней был Альф.

Ей показалось, или пламя в фонаре замерцало? Слышала ли она, как что-то рычит в темноте внизу? Она оглянулась на лестницу и увидела силуэты остальных, вырисовывающиеся на фоне зеленого неба. Мерцание миазмов позади Дервина придало ему кратковременный ореол.

"Поднимайтесь, миледи, - попросил Винебальд. "Есть твари, которые сторонятся поверхности, но они схватят все, что переступит порог".

Но мысль о том, чтобы оставить дверь открытой, вызывала в памяти образы каких-то чудовищ, преследующих их через Санкцию. Лучше, подумала она, идти навстречу опасности с ясным взором, чем игнорировать ее и убеждать себя, что ты в безопасности. Дверь должна быть закрыта. Она сделала еще один шаг вниз, и еще, и еще.