Освобождённый меч

Жажда крови, исходившая от меча, захлестнула Альфа. Он увидел себя скачущим по полю боя, размахивающим черным мечом, и с каждым ударом падала дюжина врагов. Контр-магия разрушала магические камни и защитные заклинания; лезвие с одинаковой легкостью рассекало броню и плоть. Альф размахивал мечом, как косой, косящей пшеницу, собирая урожай из трупов и изувеченных тел. Широко раскрытые от ужаса глаза смотрели на него, поле отрубленных голов делало его олицетворением смерти. Он двигался методично, пожиная без радости и угрызений совести.

Копья и стрелы пронзали его. Мечи рубили и секиры разрубали его, но каждая жизнь, которую забирал меч, делала его сильнее, и его сила поддерживала Альфа. Она пожирала его сомнения, шепча: "Ты знаешь, что находишь радость в битве. Ты знаешь, что живее всего ты среди смерти. Я знаю тебя, владетель”.

Он шел вперед, безжалостный, как Акрайст, и каждый медленный шаг оплачивался тысячей смертей. Меч не ослабевал. Он представил, как клинок рассекает закованных в броню рыцарей Саммерсвелла, великих лордов, повергаемых сыном фермера из Малладейла. Он представил, как развевается знамя коронованного Ламмергейра над всеми городами Южного материка. Люди, проклинающие его имя. И больше всего он представлял себе ужас на лице Лаэрлин, разочарование в ее глазах.

В туннелях под Некрадом у нее был лук Мортус. Она могла бы сразить его стрелой и спасти жизнь принца Маэдоса. Но Лаэрлин заколебалась и пощадила Альфа.

Будет ли она колебаться снова, если он продолжит эту войну?

Я сделаю это, - пропел меч, - я был создан для этого. Как и ты, его владетель.

Нет, подумал Альф, ты поклялся служить мне. Так что ЗАТКНИСЬ.

Видение исчезло. Кровавое виденье меча рассеялось. Альф пошатнулся на сиденье, чувствуя себя так, словно в этой лихорадке железа и крови прошли годы. Он открыл рот и прохрипел. "Нет", - повторил он, качая головой. "Я не хочу быть мясником, а это было бы именно так. Я взял меч, потому что он был нужен нам, чтобы победить лорда Боуна, и сохранил его, чтобы уберечь эту проклятую вещь, чтобы никто больше ею не воспользовался". Он обвел взглядом стол, ища поддержки. Блейз отступил в тень, его лицо скрылось под капюшоном. Тредей отчаянно теребил лист бумаги, а Торун в тревоге переводила взгляд с Альфа на Ольву.

Лицо Ольвы было суровым.

"Я видела, как ты убивал Диких, - сказала она, - и людей Люльфа Мартенса. Почему здесь все по-другому?"

"Они искали поединка", - сказал Альф. "Они... они вынудили меня к этому".

"Так ли это, лорд?" - спросил Тредей, не смея поднять взгляд, - "или вам проще счесть их заслуживающими смерти?"

"Это несправедливо", - запротестовал Альф. "Я пытался убедить Диких не нападать. А люди Мартенса похитили Дервина. Они работали на принца Маэдоса".

"А Берис сказала бы: и лорды Саммерсвелла тоже!" - вставила Ольва.

"Эльфы знают толк в терпении, - заметила Ильдорэ, - мы можем веками ждать подходящего момента, чтобы начать действовать. У вас его нет. Через несколько недель Дорога будет достаточно чиста, чтобы они могли послать армию. Через несколько месяцев они выследят Берис и ее союзников. Возможно, они не нападут сразу, а вместо этого будут медленно душить вас. Может быть, они подождут, Ламмергейр, пока старость не лишит тебя сил поднять этот меч".

"Хм..." Торун нерешительно подняла руку. "Мне кажется, вам - нам - нужно решить, с кем именно мы сражаемся. С Саммерсвеллом? С Эрлкингом? Со всеми ли - с Эвервудом и Саммерсвеллом, со всеми лордами, которые обязаны своим рангом Эрлкингу, и с церковью, которая служит его Заступникам, и с Колледжем Чародейства, - она скривила губы в отвращении, - который обучает только эльфийской магии? Потому что некоторые из вас говорят так, будто речь идет только об эльфах, а некоторые - так, будто речь идет обо всех Южных землях".

"С любым, кто придет за нами", - сказала Ольва.

Дервин поднял голову. "Я не буду приказывать тебе сражаться, дядя", - сказал он. "Мы отдали Разрушитель Чар на твое попечение по уважительной причине, и меч не следует использовать бездумно. Но моя мать права - лучшего чемпиона, чем ты, нам не послать. Отправляйся в Дварфхольт и почти память павших. Затем отправляйся в Арден и задержи лордов, насколько сможешь. Разыщи Берис и лорда Брачана. Скажи им, что Некрад собирает армию".

Он поднял руку. "Но я надеюсь, что эта армия никогда не будет использована. Скажи повстанцам, что есть другой путь. Если они хотят освободиться от власти Эрлкинга, они могут присоединиться к нам здесь, при моем дворе. Пусть мы станем маяком для мира, а не угрозой". Дервин перевел взгляд на окно, на жуткие башни и витые храмы Некрада, и на мгновение Альфу показалось, что миазмы расступились и теплый свет разлился по крышам.

Ильдорэ насмешливо хмыкнула. "Вы, смертные, думаете, что можете поселиться в городе эльфов, в этом источнике магии, и Эрлкинг оставит вас в покое?"

Кому нужно это место? говорила Лаэрлин. Я ненавижу каждый камень в этом проклятом городе. Может, когда-то он и был прекрасен, но я сражалась, чтобы сломить Некрад, а не для того, чтобы завладеть им. Он не мог поверить, что она лжет, и Пейр тоже поверил бы ей.

"Лаэрлин бы согласилась, - сказал Альф, и Дервин кивнул.

"Король сказал свое слово, - произнес Тредей.

Они выехали на следующее утро. Дюжина стражников, эльфов и смертных, и Альф с Ильдорэ во главе колонны. Между ними шла Торун, древко топора было уложено в футляр для реликвий, похожий на детский гробик. Они миновали Тар Эдалион, святилище, которое Ян когда-то построила прямо под сенью некромиазма. Дикие разграбили часовню во время осады, и с тех пор она не ремонтировалась и не обслуживалась. Альф не был клириком, но его раздражало, что работа одного из его друзей приходит в упадок.

"Я вернусь и исправлю это", - пробормотал он, и Разрушитель Чар усмехнулся.

Оглянувшись, Альф увидел Ольву и Дервина на стене над западными воротами, а рядом с ними - фигуру Блейза в капюшоне. Он поднял меч в приветствии.

"Я скоро вернусь", - поклялся он.

Но Ламмергейру больше не хотелось смотреть на стены Некрада.