Освобождённый меч

ГЛАВА 7

Одно дело - видеть эльфов в лесу, залитом звездным светом, и совсем другое - наблюдать, как они следующим утром едут верхом по улицам Ардена. При дневном свете они казались не такими величественными, и хотя это была большая процессия старшего народа, насчитывавшая около пятидесяти человек, их было очень мало по сравнению с толпой смертных. Они ехали на белых лошадях без уздечек и седел, и у каждой лошади на лбу был знак в виде звезды.

Во главе их шествовала принцесса Лаэрлин. На ней была черная вуаль и черная траурная мантия, но под ними виднелись серебряные доспехи, и Бор задумался, что бы это могло значить. Рядом с ней ехал знаменосец, несущий личный штандарт Лаэрлин - белое древо ее отца Эрлкинга, окруженное девятью звездами. Когда они проезжали мимо поля знамен, эльф наклонился и воткнул штандарт Лаэрлин в мерзлую землю на небольшом расстоянии от всех остальных.

Агила присоединилась к Бору у окна, перечисляя вполголоса младших лордов. "Малак из Ардена, верный. Хира из Западного Ущелья - сомнительно. Гримбек Волчья Голова, сомнительно. Дэгмар из Родников, чертовски сомнительно". Она скривила губы. "Баярд, барон из Гринхиллса. Будем считать его верным".

Позади них сэр Руэл попеременно бормотал что-то себе под нос и громко прочищал горло. "ОТКРЫЛ им глаза на невидимые миры... открыл им ГЛАЗА на невидимые миры, боже мой. Открыл им ГЛАЗА на невидимые миры. Агила, во сколько ты собираешься предать мечу половину знати? Мне нужно быть уверенным, что я закончу вовремя".

"Не половину. Некоторые из тех, кто может стать предателем, потеряют мужество перед лицом эльфов или увидят, что их бывшие союзники дрогнули. Среди предателей есть фанатики, но другие просто жадны или заблуждаются. И будет задействована магия, чтобы обеспечить минимальное сопротивление. Кровопускание, а не резня. Мы вырезаем коррупцию". Она остановилась у двери. "Бор, принеси оружие из оружейной. Твой пост у главных дверей театра. Выполняй указания. Когда придет время, охраняй сэра Руэла".

Когда она ушла и оказалась вне пределов слышимости, сэр Руэл произнес: "Кровопускание - вот что делали ученые, когда мой отец заболел. Сказали, чтобы очистить его кишечник от порчи. И знаешь что? Он все равно обделался до смерти".

Бор фыркнул. "А что будет с нами, когда рейнджеры закончат?"

Старый рыцарь пожал плечами. "Тебе лучше знать, чем мне, раз уж ты бегаешь по тайным поручениям. Думаю, я вернусь на Дорогу - в большой тур по всем провинциям. Расскажу о вероломном убийстве принца Маэдоса Ламмергейром в каждом замке и пиршественном зале отсюда до Эвесленда. Это трудное задание, но я потратил много лет на тренировки". Руэл хлопнул себя по животу, затем посерьезнел. "Возможно, они позволят тебе пойти со мной. Ты угрюмый спутник, мой мальчик, но на Дороге все люди становятся друзьями, а с таким воином, как ты, мне, по крайней мере, не страшны разбойники. Может быть, хотя возможно у Агилы на тебя другие планы. Что бы ни случилось сегодня, беды не миновать - раскол идет и в других местах, помимо Ардена, и кровопролитие еще будет. Я могу представить, как Агила увезет тебя с каким-нибудь убийственным заданием. Если это случится, удачи тебе".

Тут сэра Руэла осенила мысль.

"Может, я напишу о тебе историю, а? Конечно, мне придется изменить некоторые детали. Например, твой характер. Внешность. Манеру речи. Все аспекты твоей истории. Но твое имя, ах, оно будет жить вечно".

Вестники объявили, что принцесса Лаэрлин прибыла в Арден и что все знатные особы должны посетить театр лорда Тора в этот вечер. Бор наблюдал, как они пробираются через двор. Из театра доносилась слабая музыка - музыканты репетировали. Возможно, это была подготовка к какому-то торжеству, празднику или турниру. Он легко мог представить себя на турнире в Ардене, готовящимся попытать счастья в поединках.

Как и приказала Агила, он отправился в оружейную. Снова держать в руках меч было так приятно. Бор не прикасался к клинку с тех пор, как ездил в Краунленд, и беспокоился, что утратил свое мастерство. Он мало чем гордился, но драться умел. Дворцовый оружейник не задавал никаких вопросов, и Бор заподозрил, что этот человек - еще один из приспешников Агилы. Он вручил Бору меч, выкованный дварфами, - самое хорошее оружие, каким Бор когда-либо владел. Но в рукояти не было зачарованных камней, ни эльфийских рун на клинке, а против магии какой толк от такого клинка?

В дороге сэр Руэл рассказывал Бору истории о своих подвигах на поле боя, когда был молодым рыцарем, сорок или пятьдесят лет назад - за целое поколение до падения Некрада. По словам Руэла, храбрость и мастерство определяли шансы воина на выживание. Те времена ушли в прошлое. Со времен Некрада и щедрости украденной магии война изменилась. Преимущество магии было огромным. Нет, единственным способом выжить на таком поле боя для такого, как Бор, было держаться подальше от линии фронта. Он сделал карьеру, затаившись на задворках войны. Он знал, как сражаться в грязи.

Но не здесь. Не в этой войне рейнджеров и эльфов, не в этой войне скрытых угроз, похищений и выдуманных историй. Он не знал, где находиться и где искать опасность.

Он воспользовался непривычной роскошью дворцовых покоев, чтобы помыться. В соседней комнате стояла ванна, взятая в качестве военной добычи в Некраде. Насколько Бор знал, он мог помочь провезти ее на юг в составе неизвестного груза на одном из кораблей Люльфа Мартена. По бокам ванны стояли статуи эльфийских дев-колдуний в прозрачных платьях, и по одному слову из кувшинов потекла вода, наполняя емкость. Одна из эльфийских дев по дороге потеряла голову, что придавало всему этому жутковатый оттенок, но наколдованная вода была горячей и пахла бергамотом.

После этого он побрился. За время заключения в Краунленде у него выросла клочковатая борода, а волосы отросли; он предпочитал, чтобы его макушка была почти обнажена, так как однажды ему сказали, что это придает ему более опасный вид. Затылок он тоже побрил, и пряди темных волос прилипли к мокрому металлу эльфийских водоносов. Что касается шеи, то ему пришлось быть более осторожным, потому что кожа вокруг горла была нежной и воспаленной. Ошейник дремал - голая петля из зеленовато-коричневых стеблей.

Он оделся в одежду, взятую из гардероба сэра Руэла. Нашел рубашку с высоким воротником, сшитую из материала, более тонкого, чем все, что Бор когда-либо носил раньше и надел ее. Закончив, он рассмотрел себя в зеркале.