Освобождённый меч

"Ты уверен?"

"Да".

Агила произнесла какое-то слово на незнакомом Бору языке, и внезапно комната наполнилась темными фигурами, которые торопливо заскользили во все двери. Некоторые из них были людьми, которых он уже встречал на улице и которые показались ему нищими или гуляками. Другие были незнакомцами. Рейнджеры с шумом пронеслись по дому, прочесывая комнаты.

Остался только конюх.

"Почему все пошло не так? Мы следили за вестмаршцами с тех пор, как они прибыли в Арден. Мы могли бы расправиться с ними еще несколько дней назад, но нам приказали ждать, надеясь, что они выведут нас на новых предателей. Теперь у нас ничего нет".

"Меньше, чем мы надеялись, но не ничего", - поправила Агила.

Конюх наклонился и поднял Грааль.

"Я знаю эту чашу, - заметил он, - ее украли три ночи назад".

"Меня предупреждали, - сказала Агила, - о кощунственных обрядах, богохульных обрядах, которые позволяют даже непосвященным видеть видения в водах. Что, если грааль был украден с этой целью? Возможно, они увидели тень Заступника и догадались, что мы где-то рядом."

"Возможно", - кивнул конюх. "Но есть и другое объяснение, не возлагающее вину на духов. Объяснение более простое и гораздо более вероятное". Он указал на Бора. "Этот негодяй подвел нас".

Бор ощетинился. "Я сделал то, что сказала мне Агила".

"Кто знает, что он наболтал в таверне?" Конюх посмотрел на Бора. "А вопли его дворняжки я слышал за милю. Мы не можем тратить время на бескорневого негодяя, его жизнь была потеряна много лет назад. Он бесполезен для нас, но знает слишком много, чтобы его можно было отпустить. Покончим с ним".

Единственным оружием под рукой была чаша грааля, и она стала бы отличной дубиной, если бы дело дошло до этого. Схватить ее, разбить о самодовольное лицо конюха, разбить его и разлить по полу его кровь. Конюх откинул плащ и схватился за кинжал на поясе, провоцируя Бора на выпад. Самоуверенный урод, подумал Бор, я ему покажу...

Воротник из плюща натянулся.

"Бор сделал все, как было велено. Я не виню его, и не выбрасываю то, что можно починить". Агила взяла чашу у конюха и начисто вытерла ее. "Бор. Отведи пленника во дворец".

Ошейник перекрыл ему дыхание, и Бор лишь кивнул. Спотыкаясь, он вышел в коридор и взвалил Скребка на плечо. Возвращаться во дворец было долго, а Форвин был нелегкой ношей. Он уже собирался отправиться в путь, как вдруг ему пришла в голову мысль, и он затащил Форвина обратно в дом. Снова толкнул дверь в столовую.

"Где моя собака?" - спросил он.

"Я не видела никакой собаки", - ответила Агила.

Но конюх ухмыльнулся, и Бору не понравилась жестокая улыбка этого человека.

Позже он нашел пустой поводок выброшенным в сточную канаву.

Дворец Ардена отражал судьбу города. В самом сердце дворца находилась старая крепость, ее стены были старше Саммерсвелла. Ущелье Арда было дорогой в земли дварфов, воротами на север. Люди не в первый раз сражались за контроль над Арденом, и Бор сомневался, что в последний. Но толстые стены и зубчатые башни крепости почти терялись под причудливыми башнями, сводчатыми пиршественными залами и великолепными часовнями, построенными в годы мира при Эрлкинге. Сменявшие друг друга лорды Ардена извлекали выгоду из положения своего города на торговом пути, и их богатство нанимало дварфских каменотесов и архитекторов.

Дед нынешнего лорда был любителем театра (и, по общему мнению, актеров) и приказал построить во дворце большой театр. Когда началась война лорда Боуна, он был наполовину закончен; когда лорды Саммерсвелла собрались для контратаки на Некрад, лошади были поставлены в стойла, а сцена доверху завалена припасами. Теперь он был закончен и украшен статуями и мрамором, взятыми из руин Некрада.

Бор побрел через широкую площадь к единственному освещенному окну. В дальней башне. В какой-то момент дворец поглотил зеленые поля на берегу реки, а также ее приток, который теперь протекал по подземному водоводу. Остатки полей теперь со всех сторон окружали высокие стены. Он миновал лес знамен - гербы каждого лорда или рыцаря, выбитые на соответствующих штандартах. В темноте знамена было не разобрать. То, как они хлопали крыльями и скрипели на ветру, навело Бора на мысль о гигантских воронах.

Сэр Руэл был полон веселья и сплетен. Это вывело Бора из себя.

"О, это уморительно. Епископ Клаэн - ты знаешь епископа Клаэна?"

"Я не знаю епископа Клаэна. Я не знаю никаких епископов". Где-то во дворце, в каком-то забытом подземелье, Агила заточила Скребка. Беднягу даже не придется пытать - он пришел со своими мучениями. Все, что ей нужно сделать, - это подождать, и он сломается.

"Надо бы. Некоторые из них зануды, некоторые хамы, но хамы держат отличные столы. Я всегда брал за правило дружить с толстыми епископами. На чем я остановился? А, Клаэн говорил, что это как шесть человек, пытающихся одновременно пройти в дверь. Трое из них бросаются и застревают в дверном проеме. Остальные трое знают, что по ту сторону стоит огр, поэтому все они очень вежливы - после вас, я настаиваю! Нет, это ваше право идти первым, вы должны вести за собой. И так далее."

"В какую дверь?"

"О, не будь столь буквален. Дверь - это Ущелье Арда, дорога на север, в Некрад, а дураки - это лорды". Сэр Руэл тяжело опустился на кровать. "Последняя война была сплошной обреченностью и отчаянием. Либо лорд Боун падет, либо все земли эльфов и смертных погрузятся в вечную тьму, все будет потеряно, горе, кошмары и ужас навеки, до самого конца света, и так далее? О том, что случится, если мы победим, если захватим город лорда Боуна, никто не задумывался".

"Но в этот раз все по-другому".