Освобождённый меч

ГЛАВА 47

Бор пришпорил коня и помчался по тропе эльфов к своей добыче. Проклятая Агила стояла в конце дороги, как конный часовой. Она была похитительницей Ламмергейра, и почти в пределах досягаемости. Она подняла свое проклятое кольцо, и Бор ухмыльнулся. Его поводок был оборван. Ни один ошейник из плюща не застегнут на его шее. Она не имеет над ним власти.

Но вместо этого Агила произнесла слова силы, и дорога закружилась вокруг Бора. Ровная, прямая тропа каким-то образом превратилась в крутой склон холма, и его лошадь споткнулась. В ярости он замахнулся черным мечом и был вознагражден взрывом ярости, который обрушился на рейнджера и ее лошадь.

К сожалению, в тот же момент лошадь Бора упала, сбросив его на землю, так что он так и не смог стать свидетелем гибели своего врага. Когда он поднялся на ноги, то обнаружил, что находится на проклятом склоне. Деревья по обе стороны от него остались прежними, но дорога исчезла.

Он попытался выругаться, но у него вырвался лишь звериный вопль разочарования.

"Очень красноречиво", - заметил Разрушитель Чар.

"Что произошло?"

"Тот, кто произносит заклинание, или тот, кто знает особый знак, используемый в заклинании, имеет над ним власть. Эрлкинг предоставил своим рейнджерам доступ к некоторым из своих символов. Очевидно, она сняла заклинание, управляющее этим участком дороги".

"Исправь это!" - рыкнул Бор.

"Я - Разрушитель Чар, а не волшебник".

"Как нам их поймать?" Бор щелкнул пальцами. "Вызови еще одну летающую тварь!"

"Шторм смыл миазмы в Харнсхилле. Дредворму придется лететь из Некрада, а может, и из Ардена. Ему потребуется несколько дней, чтобы добраться до нас - если он вообще доберется".

"Вызови его!" - потребовал Бор.

"Ты должен идти пешком, владетель. Только поторопись, - сказал меч. “Но сначала убей лошадь. Мне нужно поесть".

Пес повел его через холмы. Это было утомительное путешествие. Многообещающие тропы внезапно обрывались у крутых скал или приводили к зловонным стоячим водоемам. Временами собака, казалось, теряла искру неестественного интеллекта, заложенную в существе, которое ею овладело, и Бору приходилось вытаскивать ее из кроличьей норы или заходить вброд в пруд, чтобы вытащить обратно из воды. Они продвигались медленно, и прошло три дня, прежде чем им удалось достигнуть дальнего края холмов и спуститься к Голденвейлу.

Бор стал искать другую лошадь, которую можно было бы украсть. Последний раз ему повезло: разведчик из Авоса увидел, как дредворм Бора рухнул на землю, перелетев через реку. Негодяй сопротивлялся гораздо лучше, чем можно было от него ожидать, но смертный человек Разрушителю Чар - не соперник.

Он крался по фермам и лесам, пробираясь вдоль живых изгородей, держась окраин населенных пунктов. Голденвейл был провинцией самодовольных и изнеженных людей. Здешние жители славились своей красотой и добротой, и поговаривали, что в жилах некоторых из них текла эльфийская кровь. Бор хорошо знал раздираемые междоусобицами земли Риверленда, но никогда прежде не путешествовал по Эвесленду. В этой благословенной земле не было нужды в наемниках. Да и ему не были бы рады. В других частях Саммерсвелла Бескорневой мог бы проскользнуть мимо стражи или дать взятку. Но Эвесленд охранялся. Здесь не было жуликов.

Он ненавидел это место. Меч захихикал.

"Побереги свою ненависть, владетель. Скоро у нас будет достаточно врагов".

Ему хотелось выхватить меч и ворваться в Первые Врата, или в Приют Харна, или в один из других городов. Он потребовал бы дань, взял бы то, что хотел. Получил бы то, что заслужил, воздал за все несправедливости, от которых страдал в своей жизни. Никто из них не смог бы остановить его. У него был Разрушитель Чар, и это меняло все шансы.

"Держи меня в ножнах, владетель, - посоветовал меч. "Так я буду лучше скрыт от духов и заклинаний прорицания. Мы не должны быть обнаружены - не тогда, когда мы так близко".

И Бор снова стал жить как разбойник. Украл курицу и зажарил ее на костре. Избегал любых контактов с другими людьми. Собака была его единственным спутником. Временами она предупреждала его о какой-то невидимой опасности, и они прятались в канавах, пока та не исчезала. Он никогда не был уверен, чувствует ли мимолетное внимание Заступников или это всего лишь его нарастающая паранойя. Все - ветер и облака, птицы и звери, смертные и эльфы - было потенциальной угрозой, каждый глаз - возможным глазком для чего-то по ту сторону.

Эти дни были безумными. С одной стороны, меч позволял ему чувствовать себя героем сказок. Он был Девятью, крадущимися по улицам Некрада, преодолевая ужасные опасности. Но прятался от смеющихся детей и толстых фермеров и крался мимо огородов, а не мимо кошмарных дворцов темного города.

Они были такими мягкими, эти жители Эвесленда. Такими защищенными.

Они заслуживают все, что он с ними сделает.

"Он когда-нибудь говорил обо мне?"- спросил Бор однажды ночью.

Глаз демона вспыхнул, как уголек. "Кто?"

"Ламмергейр. Или Ольва Форстер".

Пес навострил уши и переместился на ноги Бора.

"А, Вдовствующая королева!" - рассмеялся меч. "Нет, вряд ли я посвящен в разговоры с Ольвой Форстер".

"А Ламмергейр? Полагаю, она рассказала ему обо мне".

"Рассказала".

"А он когда-нибудь говорил обо мне?"

"Вскользь, раз или два".

"Понимает ли он, что я не виноват? Я не знал, что в Хайфилде был не он, а лже-Ламмергейр, который обманул меня, и я сделал все, что мог, в Эллспорте? Я не предавал Ольву. Ее бы убили, если бы я не..."

"Владетель, - сказал Заклинатель, - я не твой исповедник. Я - твое оружие. Но знай: ты был орудием Лесных эльфов. Все, что ты сделал, было частью их плана по дискредитации Ламмергейра и захвату меня. Ты был лишь малой частью гобелена судьбы, сотканного Эрлкингом".

Бор положил руку на рукоять меча. "Но теперь я стал большим, да".

"Ты мой владетель".

"А когда я найду Ламмергейра, что тогда? Кто тобой будет владеть?"

"Пока Ламмергейр жив, я поклялся служить ему, и поэтому связан клятвой побуждать тебя идти вперед, владетель".

Собака взяла след и, возбужденно фыркая, побежала по дороге. Та вела к величественному замку за пределами Первых Врат. С крепостных стен развевалось знамя с изображением феникса на лазурном поле.