Освобождённый меч

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА 45

Бор вытащил из воды черный клинок.

"Ты как раз вовремя", - произнес меч.

Он чуть не выронил клинок от потрясения. Меч заговорил.

Его природа была неоспорима. Это казалось таким реальным, более прочным, чем все, что его окружало. Болотные лужи и ивы со свисающими ветвями, облака, несущиеся по небу, и тянущиеся к ним клубы дыма, руки Бора, испачканные грязью, - все это было хрупким, как призраки. Один вздох - и все будет уничтожено. Подожди мгновение, и все изменится или погибнет.

Но меч был вечен. Он сам по себе был разрушением, а значит, неразрушим.

"Что это у нас тут?” - спросил Разрушитель Чар. Он обращался не к нему, а к собаке, которая сидела на берегу, высунув язык. Меч потяжелел, увлекая Бора вниз, в болото. Он погрузился в стоячую воду. Бор держался изо всех сил, тяжесть предмета выворачивала ему плечо, раздирала пальцы. Он задыхался.

Затем меч выскочил из воды и потащил его за собой. Он был вынужден держать его высоко, как будто позировал для статуи какого-то убийцы драконов. Грязь стекала на него, оставляя лезвие нетронутым. "Не очень сильный, - сказал меч, - не очень быстрый. Но достаточно".

Бор выплюнул воду, которую проглотил. "Для чего?"

Меч проигнорировал его. Управляя его рукой, он повернулся так, что демонический глаз оказался прямо перед лицом Бора и уставился на него. "Что это?" - прошептал он, и ошейник из плюща на горле дернулся. Бор попытался вздохнуть.

"Эльфийское проклятие", - выдохнул он. "Я готов заключить с тобой сделку - освободи меня от него, и я сделаю все, что ты захочешь".

"Я не из тех, кто заключает сделки", - ответил Разрушитель Чар. "И не люблю никаких ограничений". В клинке забурлила сила, и Бор почувствовал, как плющ скрутился, а затем разжался. Кровь потекла по его шее, смывая маленькие засохшие листья. Наконец-то он был свободен!

"А теперь настоящее испытание".

Бор поймал себя на том, что меняет хватку, держа меч за лезвие и поворачивая его так, чтобы острие было направлено ему в грудь. "Что ты делаешь?" Он боролся с желанием бросить меч, но его конечности больше не подчинялись ему.

"Мой владетель был схвачен. Этот рейф, - сказал меч, - считает, что ты можешь быть... полезной заменой".

Острие клинка приблизилось к его сердцу.

"Но я должен знать".

Над болотом поплыл дым. Бор растерянно заморгал. Дым пах очень знакомо.

"Без корней и без хозяина", - протянул меч.

Дым был не из горящего города, а от деревни Калливант, двадцать лет назад и далеко-далеко. Бор - ребенок пяти или шести лет - брел по дороге вслед за отцом. В этом воспоминании его отец вскоре отвернется от него и прогонит прочь, как бездомную собаку. В ту зиму еды было мало, а ртов слишком много. В воспоминаниях Бор бежал, но теперь, когда меч пронзил его душу, все изменилось. Теперь меч был в его руке, детской ручонке, такой маленькой, что он едва мог удержать Разрушитель Чар, но он не колебался. Бор пролил кровь своего отца на пыльную Дорогу.

"Наемник".

Он был в лесу с Форвином Скребком. Сквозь сумрак и заросли деревьев видел огни волшебных камней, похожие на светлячков, и слышал приближающийся стук копыт. Рыцарь охотился на них, защищенный зачарованной неуязвимостью. Человек не мог бороться с магией.

И снова видение изменилось, меч Бора стал Разрушителем Чар. Он заглушил стук копыт. Лошадь и рыцарь были разрублены надвое одним ударом.

"Лжец".

Ледяные волны обрушивались на него, пока он карабкался по каменистому берегу. Позади него темные воды Залива Слез поглощали обломки корабля, а эльфийские морские змеи пожирали других выживших. Он подплыл слишком близко к острову Рассвета, и лесные эльфы поймали его. Он упал на колени перед принцем Маэдосом. "Ты поплатишься жизнью за то, что ступил на этот запретный берег, смертный, но смотри! Я буду милосерден".

Но теперь меч был в его руке, и он встал и вонзил его в сердце принца Маэдоса.

"Трус!"

Его лицо побагровело в том месте, куда его ударила Ольва Форстер. В ушах звенело от удара; он не слышал, как она кричала на него, но знал, что она требует невозможного. У Люльфа Мартенса был ее сын, а Люльф Мартенс обладал магией. Человек не может бороться с магией. Любая сила и мужество ничего не значат против колдовства - ошейник из плюща на шее Бора был тому подтверждением.

Но теперь ошейника не было. Вместо него был меч.

Он вышел из таверны "Черная рыба" и позволил Разрушителю Чар пировать. Одним ударом он разнес двери склада Люльфа Мартенса и принес смерть всем, кто ждал его там. Мартенс плакал и трусливо умолял сохранить ему жизнь, но Бор был безжалостен. Его сердце воспарило, когда он отомстил всем, кто причинил ему зло. Воды Побережья Эллса покраснели от резни, но он не остановился. Он завоевал цитадель Эллса и поверг ее владык. Бор шел по Дороге, и каждый его шаг приносил разрушение.

Хайфилд горел. Под ногами Бора земля превратилась в пепел. Он размахивал черным мечом, и десятки людей гибли от каждого его удара. Вот лже-Ламмергейр, человек, который солгал ему и послал в Эрсфель с обреченным поручением. Меч разрубил его.

Был еще Дервин, мальчишка, из-за которого начались все неприятности. Глупый мальчишка, не понимающий, как ему повезло, что у него есть дом и родственники, корни и ветви, обманутый историями. Бор почувствовал укол вины, когда зарубил его.

А ведь были еще лорды и священники, с которыми он встречался в Ардене, все богатые ублюдки, которые смотрели на него свысока. И рейнджеры, и Агила, и конюх, и все остальные, и прекрасная эльфийская принцесса Лаэрлин - все они сияли звездами на небосклоне гораздо выше жалкого Бора Бескорневого.

Но теперь у него был меч. И меч разрубил их всех. Он переступал через расчлененные тела, пробираясь сквозь запекшуюся кровь. Теперь он был хозяином Жизни и Смерти, непобедимым героем и безжалостным чудовищем одновременно. Он превратился в титана, шагающего по земле. Одним прыжком пересек реку. Одним ударом разбил Авос. Разрушил стены Илавентура. Колледж Чародейства в Краунленде сгорел, и он разрушил шпили святого Аршота.

Он разрушал мир и не дрогнул. Сила опьяняла. Каждое убийство питало меч. Он был мстительным зверем, ненасытным и непобедимым, а прорвавшаяся пустота в его душе превратилась в пасть, способную проглотить все творение.

Что сказал монах? Если хочешь получить прощение, заслужи его.