Непокорный Меч

Сколько длился праздник, Ольва сказать не могла. Она помнила, как очередной бокал вина ударил ей в голову и она споткнулась. Эльфы подхватили ее и уложили в беседке из тростника. Она закрыла глаза, и неважно, спала она мгновение или день, или сто лет - все равно, проснулась она в том же водовороте веселья. Эти эльфы напоминали ей юных друзей Дервина в Священном лесу. Они были похожи на мечтательных детей, не обремененных заботами. Они запели, и она узнала мелодию - это была песня Эрлкингу. Ей приходилось слышать, как ее пели в Священном лесу жрецы, и там она звучала торжественно и благоговейно. Здесь же эльфы наполнили ее страстью и весельем. Некоторое время она лежала, погрузившись в песню и вызванные ею образы доброго Эрлкинга, стоящего на страже своего королевства и своих детей.

*

Ольва увидела Торун в другом конце зала и пробилась к нему сквозь толпу. На полпути один эльфийский лорд схватил ее и закружил в безумном танце, заявив, что хочет заняться с ней любовью этой же ночью на ветвях своего древа жизни. Он был очень красив и очень глуп. Ольва высвободилась из его объятий и пробиралась сквозь толпу, пока снова не нашла дварфийку.

На лице Торун блестели слезы.

"Что случилось?"

"Они хотят отослать меня прочь! Один из них сказал, что они отправляют заключенных с корабля обратно в южные земли, и что я отправлюсь с ними! Мы только что прибыли сюда, и я так многому хочу научиться. Они знают магию лучше всех, они научили вас, людей, но когда я спрашиваю их, они просто смеются и уходят танцевать!" Торун сжала кулаки и закричала на окружающих ее эльфов. "Пожалуйста, позвольте мне остаться и учиться!" Они продолжали танцевать, не обращая внимания.

"Мы спросим принца", - сказала Ольва. "Пойдем и найдем его. Он разрешит тебе остаться, я уверена".

Они стали искать Маэдоса. Его не было видно ни в верхнем зале, ни в одной из беседок, примыкавших к главному пиршественному залу, но один из более трезвых эльфов направил их обратно по дороге к пляжу. Они оставили пиршество позади, хотя песни следовали за ними через лес, как будто пели деревья жизни.

Они вышли на белый берег, где и высадились. Корабль Абрана был объят пламенем, и еще больше эльфов танцевали босиком на песке. Принц Маэдос стоял среди них, неподвижная точка, вокруг которой они кружили.

"Леди Форстер, - произнес он, - почему вы покинули пиршество? Неразумно с вашей стороны, смертной, разгуливать здесь ночью".

"Моей подруге Торун сказали, что вы намерены отослать ее".

"Я хочу остаться", - вызывающе добавила Торун.

"У нас не принято принимать гостей на острове. Это место может не показаться вам таковым, но это крепость, защищающая от врага, и хотя владыка Некрада пал, по ту сторону пролива все еще таятся опасности. Для тебя, как сестры одного из Девяти, мы делаем исключение - но решили ускорить возвращение твоей спутницы домой".

"Я не хочу домой", - сказала Торун. "Я хочу учиться магии".

Принц нахмурился. "Немногие среди эльфов, и никто здесь, на острове, не изучает магию так, как это делают смертные. Утомительно учить наизусть то, что для нас так же естественно, как речь. Здесь нет никого, у кого хватило бы терпения обучить тебя - а даже если бы и хватило, ни один дварф никогда не использовал звездную магию".

"В Саммерсвелле меня тоже никто не научит".

"В мире существует порядок, госпожа дварфийка. Возможно, ваш род не создан для изучения магии".

"Возможно". Торун сделала шаг вперед. "Но это не вам решать. Я просто хочу получить шанс".

"Пожалуйста", - попросила Ольва.

"Конечно, - сказал принц, и в темноте стала видна его ослепительная улыбка, - оставайтесь здесь столько, сколько пожелаете, вы обе! А когда будете готовы к отъезду, мы отправим вас туда, куда вы пожелаете".

"Спасибо", - сказала Торун. "А теперь, если здесь есть библиотека или что-то подобное..."

"Со временем, - отмахнулся Маэдос, - но сейчас нужно подумать о другом отъезде. И в самом деле, очень уместно, что вы здесь, леди Форстер. Я вспоминаю старый обычай вашего народа. Когда сын или дочь Эрлкинга посещают земли смертных, лорды Саммерсвелла представляют гостю осужденного узника, дабы тот проявил милосердие. Позвольте мне оказать вам ответную честь".

"Что вы имеете в виду?"

"Следуйте за мной!"

Маэдос провел их немного по песку к рощице искривленных деревьев, сгорбившихся от постоянного ветра с моря. Роща стояла в луже солоноватой воды, густо заросшей тростником. Волны набегали на берег и посылали рябь в эту бухту. С ветвей свисали лианы. Ольва разглядела массивную фигуру капитана Абрана, стоявшего по колено в воде, и сначала не могла понять, жив он или мертв. У упавшего священника на шее была петля из лозы.

Увидев приближающуюся Ольву, он ухватился за лозу и стал звать ее.

"Скажи им, что я не причинил тебе вреда! Я хорошо с тобой обращался!"

"Ты не был так добр ко мне", - заметила Торун.

"У меня не было выбора!" - умолял Абран, - "Я ничего этого не выбирал!" Он задыхался. "Это душит меня!"

"Что же это будет?" - спросил Маэдос. "Должен ли он жить или умереть?" Принц поднял руку, и лоза сомкнулась на Абране. Он задыхался, как Бор в тени Фоссвуда. Мысль о том, что она обладает такой властью, привела Ольву в ужас: держать на волоске жизнь человека и знать, что одно слово в любую сторону может погубить или пощадить его. Кто она такая, чтобы отвечать на такой вопрос? Она не могла выбирать.

"Он... он священник", - ответила Ольва. "Он сказал мне, что он священник, а священника Заступников обижать запрещено!"

"Священник. Это правда, вор?"

"Да! Да!" Абран задыхался.

Лицо Маэдоса стало серьезным, а в глазах появился странный огонек. Он снова поднял руку и заговорил более сурово, чем Ольва слышала раньше. Он отдал команду пустому воздуху. "Заступники, услышьте меня. Именем моего отца я говорю: этот смертный недостоин вашего милосердия, недостоин вашей заботы, недостоин вашей защиты. Отрекитесь от него!" Абран громко застонал, словно слова принца ранили его.

"Этот смертный больше не священник. Я спрашиваю еще раз - заслуживает ли он жизни? Мне он кажется недостойным. Он жесток и бессердечен. Он убивал ради наживы. Он крадет у Некрада и состоит в сговоре с еще большими ворами. Он причинил боль тебе и твоим близким, Ольва. Он должен умереть?"