Непокорный Меч

ГЛАВА 19

Такова была суть ссоры между принцем Маэдосом и Ламмергейром. Принц Маэдос заметил, как дивно прекрасна его сестра Лаэрлин, одетая в тончайшие шелка и украшенная драгоценностями, с безупречной кожей, омытой священными водами, и готов был поспорить, что в ту ночь при свете звезд не было на земле женщины прекраснее.

Но Ламмергейр сказал:

"Да, она прекрасна, но я видел ее сидящей среди обломков, перепачканную кровью и сажей, измученную после битвы. Тогда она была одета в потрепанные доспехи, и единственный свет, падавший на ее лицо, исходил от походного костра, и я говорю тебе, в тот момент она была еще прекраснее, чем сейчас".

И тогда, как подобает героям и потому, что оба изрядно выпили эльфийского вина, они согласились разрешить спор мечами.

Из "Песни Девяти" сэра Руэла из Эвесленда.

Они были в трех, может быть, четырех днях пути от Эллспорта, когда капитан Абран постучал в их дверь. Это была пустая любезность – дверь, в конце концов, была закрыта с его стороны. Тем не менее Ольва откинула назад волосы и постаралась привести себя в приличный вид. Задвинула ночной горшок в угол. Торун вернулась к своей кровати, спрятавшись в ней, как в своей пещере в Фоссвуде.

Двое из команды Абрана проводили его до двери, но внутрь заходить не стали. Абран нахмурился, увидев оккультные каракули Торун. Он достал нож - Ольва вздрогнула от неожиданности - и закрыл дверь, а затем опустился на колени, чтобы соскоблить символы. По мере работы он тихо произнес.

"Мне жаль, что пришлось наказать вас. Команда этого корабля - подлые головорезы и грешники до единого, безродные и бесчестные. Таковы люди, которыми я должен командовать, и души, о которых должен заботиться. Я не мог, госпожа дварфийка, проявить перед ними слабость, и когда вы отказались поклясться, мне пришлось действовать". Он достал из кармана небольшую бутылочку и протянул ее Торун. Когда она не пошевелилась, он протянул его Ольве. "Это целебный настой из Некрада. Он притупит боль от ран, - сказал он, - и если я могу что-нибудь предпринять, чтобы сделать твое пребывание здесь более терпимым, попроси".

"А тем, кто внизу, вы делаете такое же предложение?" - спросила Торун. Они слышали стоны и плач заключенных на нижней палубе, когда ветер утих. Они также услышали всплеск, когда за борт выбросили тело, а все, что ожидало тех, кто пережил переправу, – это голод вампиров.

Торун хотела, чтобы вопрос прозвучал как колкость, но Абран ответил на него честно. Он сел на единственный стул.

"Я не обращаюсь с ними жестоко, как это делают другие. Тех, кого не забрали эльфы-колдуны, я не держу у себя, и они могут отправляться на поиски счастья в Новые Провинции. Для тех, у кого нет монет или разрешения их сеньоров, путешествие стоит того, чтобы рискнуть".

"Вампиры Некрада не забирают их всех?" Ольва была удивлена, несмотря ни на что.

"Забирает ли фермер каждое зернышко, или некоторые из них теряются по дороге на гумно? Милосердие быстро и неожиданно, как вороватая мышь". Абран достал набор молитвенных четков и рассеянно перебирал их в руках, пока говорил. "В некотором роде я отправляюсь в эти путешествия из милосердия. Те, кого забирают вампиры, платят дань за своих товарищей, которые иначе не смогли бы переправиться". Он поднял глаза на Ольву. "Кстати, я спустился на нижнюю палубу и убедился, что вашего сына нет на борту. Я так не думал, но Люльф лжет так же легко, как дышит, и я хотел убедиться. Другой корабль Люльфа покинул Эллспорт вскоре после нас. Они идут недалеко от нас, тем же курсом. Возможно, твой сын находится на борту того корабля".

"Они тоже направляются в Некрад?"

"Скорее всего, - кивнул Абран, - но все корабли должны пройти через Залив Слез, пролив между Северными Землями и Островом Рассвета. После этого они могут пойти вдоль побережья до Некрада, или продолжить путь на север, в Провинции, или на восток, если решатся выйти в открытое море и добраться до Фенника. Я не могу сказать".

"Как клирик Святых Заступников стал капитаном команды контрабандистов?"

"Не по своей вине. После войны мне надоело воевать. На моих руках уже достаточно крови, подумал я, и стал искать заступничества для своей собственной души. Меня рукоположила сама Ян Благочестивая, и я поставил перед собой задачу нести свет Заступников язычникам севера".

Из тени койки Торун донеслось насмешливое фырканье.

"Торун, тише". Ольва утихомирила дварфийку. Не было смысла злить капитана.

"Девять лет назад архонт Западных Маршейприслал ко мне гонца. Ему было нужно особое сокровище, камень пророчества, который был обнаружен в Некраде. Мне было приказано обеспечить его сохранность. Для этого мне пришлось заключить сделку с людьми Госпожи. Она контролирует торговлю такими сокровищами – этот корабль принадлежит ей, как и все, кто находится на борту. Но контрабандисты, нашедшие камень, были обнаружены, и они назвали меня своим работодателем. Святая церковь отреклась от меня, и я был изгнан. Только Госпожа согласилась нанять меня, и, служа ей, я совершал ужасные вещи. Я ни о чем таком не просил, понимаете? Я живу так не по своей воле, а по необходимости".

"У человека всегда есть выбор", - прошипела Торун, - "думать иначе - трусость или глупость".

"Я молюсь Заступникам, и до сих пор слышу их шепот на водах, так что знаю, что моя душа не совсем проклята". Он кивнул Торун. "Сегодня вечером я буду молиться о наставлении, госпожа дварфийка. Они подскажут мне, насколько я должен быть снисходителен".

Только ближе к вечеру следующего дня Абран пришел снова. Торун нахмурилась, услышав его тяжелые шаги по палубе снаружи.

"Еще больше его жалостливого благочестия".

"Не оскорбляй его, - прошептала Ольва. "Он тебя накажет."

"По крайней мере, это будет честно. Он такой же плохой, как и вся его команда, он просто притворяется лучшим человеком".

Абран отпер дверь и вывел их на свежий воздух. Палуба была скользкой от брызг, и команда насмехалась над Ольвой, когда она подскальзывалась. Она подошла к поручню, осторожно взялась за него обеими руками и посмотрела на серое море, но сквозь холодный моросящий дождь почти ничего не было видно. Она не могла отличить море от неба, поэтому казалось, что корабль Абрана затерялся в серой пустоте. Ольва вглядывалась в даль, молясь, чтобы увидеть парус другого корабля, о котором говорил Абран, но там ничего не было.

"Это Залив Слез, - растягивая слова произнес Абран, - мы пройдем проливы сегодня ночью".

"Я читала, что проливы опасны, - ответила Торун, - стоит ли отваживаться проходить их в темноте?"