Непокорный Меч

По ночам, не боясь палящего солнца, призраки появлялись на улицах города, который когда-то принадлежал им. Тени следовали за Альфом. Он слышал их шепчущие голоса, но не мог разобрать слов. Даже живые эльфы не могли - рейфы всегда находились за гранью понимания, проклятые быть всегда недоступными для живых. Пытаться найти смысл в их шепоте - путь к безумию.

Впрочем, живых эльфов было немного. Бывшие правители Некрада, возможно, и были свергнуты и загнаны в те же трущобы, что и их слуги, но держались в стороне. Они наблюдали за Альфом с крыш и из высоких окон, их прекрасные лица были бесстрастны, а в темных, как вино, глазах отражался некромиазм.

Альф держал руки открытыми и видимыми. Он не доставал оружия.

Никто не осмелился остановить его. Толпа расступалась перед ним и смыкалась за его спиной.

Альф заставил себя вспомнить ночь налета. В памяти всплыли пиршество дредворма, оборванные воины, выходящие из арки, крик ребенка - и отца мальчика, держащего его на руках.

Вон та дверь.

Ноги Альфа словно приросли к земле. В постоянном шепоте рейфов ему чудилось, что он слышит Гундана, Берис или Вонда, которые говорят ему, что он снова ведет себя как дурак, что он сделает только хуже. Блейз, говорящий ему, что все его подозрения ошибочны. Меч, лгавший ему снова и снова.

Но он постучал.

Долгое время ответа не было. Он постучал еще раз и позвал. "Это я. Это Ламмер - Альф. Альф из Девятки".

Ответа не последовало.

"Я просто хочу убедиться, что с мальчиком все в порядке".

Опять тишина.

"Я принес деньги".

Он поднял позвякивающий мешочек с монетами, но ответа по-прежнему не последовало.

"Я не уйду, пока не увижу его".

Альф сел на тротуар лицом к двери, спиной к Дому Рогатого Змея.

Дверь приоткрылась. Из нее выглянул эльф-колдун и что-то прошептал на энхедрайском.

"Я не говорю по-эльфийски", - сказал Альф.

"Тебе здесь не рады, смертный. Ты причинил достаточно страданий".

"Я просто хочу убедиться, что с мальчиком все в порядке".

Эльф скрылся в тени. Дверь открылась. Альф шагнул в темный коридор, пустой и холодный. Его рука коснулась рукояти клинка, потянувшись к дару Разрушителя Чар - зрению в темноте, на мгновение забыв, что у него нет демонического меча. Вместо этого он ощупью пробирался по коридору, нащупывая пальцами жуткую резьбу. Инстинкты, отточенные в Ямах, подсказывали ему, что нужно отступить, остерегаться ловушек и чудовищ, таящихся в темноте, но он шел вперед, пока не дошел до очередной двери.

За ней находилась некогда величественная комната, а теперь голые стены, лишенные предметов искусства. Ржавая цепь больше не держала хрустальную люстру. Его ждала эльфийка; ее лицо не имело возраста, но в нем было семейное сходство с мальчиком. Мать? Сестра? Прапрабабушка? Он не мог этого понять.

Эльфийка поклонилась. "Я так долго ждала тебя, Альфрик Ламмергейр. Как славно, что один из Девяти посетил мой скромный дом. Меня зовут Элитадил. Бери, что хочешь, достопочтенный рыцарь Саммерсвелла". В ее голосе звучало презрение.

"Я не хочу ничего брать. Я пришел, чтобы...". Извиниться. Искупить вину. Отдать долг.

Из другой комнаты в доме донесся жуткий визг и звук удара тела о дверь. Дом содрогнулся, и с потолка посыпались мелкие кусочки штукатурки.

"Он чувствует запах твоей крови. Твое присутствие здесь мучает его. Жажда сводит его с ума".

"Я не останусь". Альф поднял мешочек с монетами. "Я принес это".

Элитадил не шелохнулась. "Ты думаешь, что можешь измерить стоимость жизни моего сына монетами? У него должно было быть десять тысяч лет радости, а не несколько мгновений!"

"Я не хотел причинить ему вред. Я пришел искать эльфа, который пытался меня убить".

Она широко раскинула руки. "Смотри, город твоих врагов! Ты убил многих из моих родственников, смертный. Принесешь ли ты мне по мешочку монет за каждого из них? Будешь ли складывать украденные деньги к моим ногам, пока я не встану на гору серебра? И все равно этого будет недостаточно".

"Я сражался, чтобы остановить лорда Боуна, - возразил Альф, - и война окончена. Теперь здесь мир. А твой мальчик все еще жив, не так ли?" Он потряс мешочком с монетами. "Ты можешь купить ему кровь за это, да?"

"Ты ничего не знаешь о нас. Думаешь, его мучает простой голод, смертный? Думаешь, этот голод можно так легко утолить?" Женщина-эльф протянула руку и постучала холодным пальцем по груди Альфа, над его сердцем. "Жажда крови растет, если с ней не бороться. Разве на твои деньги можно купить тысячу поколений смертных, чтобы насытить его растущую жажду? Вот на какие страдания ты обрек нас! Всех нас!"

"Я сделал все, что мог, чтобы исцелить его", - произнес Альф. "Ты бы предпочла, чтобы я позволил ему угаснуть?"

"Лучше бы ты вообще не приходил в Некрад".

"Принцесса Лаэрлин из Лесных эльфов - моя подруга. Она говорила о том, чтобы привезти сюда деревья жизни. Если я попрошу ее, она могла бы привести твоего сына в Эвервуд и..."

"Никогда!"

"Почему нет?"

"Это будет означать обмен одного проклятия на другое. Мой сын Селемос не будет прикован к дереву, чтобы позориться до самого конца света".

Альф в замешательстве покачал головой. "Что же я могу сделать?"

"Уходи", - сказала она. "Возвращайся туда, откуда пришел, смертный. Иди и жди, когда смерть заберет тебя. Я предвижу, что она не заставит себя долго ждать".

Словно в ответ, из комнаты наверху раздался еще один грохот.

"Я могу кое-что сделать", - пробормотал Альф. Он протиснулся мимо Элитадил. Еще несколько комнат в разной степени обветшалости, все Вольности - это дворец, разрушенный дотла. Нашел винтовую лестницу и поспешил наверх. На стенах висели картины, изображавшие процессию неуклюжих человеческих фигур, испуганных и сгорбленных, страшных и беззубых. Человеческие фигуры поднимались к двум эльфийским владыкам, королю и королеве, восседающим на тронах. Альф поспешил мимо этого зрелища, чтобы попасть на второй этаж дома. Стук становился все громче, и он пошел на звук.

Завернув за угол, ему попался еще один эльф. Альф узнал его: рыцарь, пришедший за мальчиком, отец Селемоса. Эльф-рыцарь прижимался плечом к двери, пытаясь не дать вампиру выбить ее с другой стороны. Дверь содрогалась каждый раз, когда ребенок бросался на нее.

"Жажда снедает его, - сказал эльф. "Если он выйдет на свободу, то будет искать других смертных, чтобы питаться ими. Если он нападет на них в своем безумии, то навлечет на нас гнев Лиги".