Непокорный Меч

Разделим разницу, подумал он. Это мудро. "Как мне кажется, - медленно произнес он, - новое зернохранилище все равно не будет готово до зимы. Просто снесем его для начала, а когда это будет сделано, посмотрим, что с ним делать".

Вонд сделал пометку на бумаге, затем передал ее клерку. "Далее, вопрос о выплате жалованья войскам гарнизона. У нас на руках меньше месячного жалованья, и мы не можем запросить больше средств без одобрения всех трех представителей Лиги. Пока тупиковая ситуация не разрешится, мы должны искать деньги. Леди Берис".

Берис по-кошачьи улыбнулась. "Лорд Вонд".

"Вы и другие торговцы пользуетесь защитой Лиги. Я задумал ввести чрезвычайный налог на весь экспорт, чтобы продержаться до тех пор, пока Лаэрлин и Гундан не уладят свою вражду. Что скажете?"

"Городские торговцы и так платят больше, чем положено по закону, и, честно говоря, они полагаются на войска Лиги меньше, чем кто-либо другой. У всех известных торговцев на службе множество наемников и искателей приключений. Они едва ли заметят, если вся стража Лиги уйдет – по крайней мере, до тех пор, пока на улицах не начнут скапливаться трупы. Но... " Она позволила словам повиснуть в воздухе.

"Продолжайте, - произнес Вонд тоном человека, ожидающего наказания.

"Я уверена, что некоторые торговцы согласились бы усилить охрану своими частными отрядами. Они могли бы патрулировать, скажем, гавань, а охранники Гарнизона переведены на охрану Вольностей".

Другими словами, подумал Альф, открывается сезон контрабанды. Даже после пятнадцати лет грабежей Некрад по-прежнему оставался сокровищницей магических реликвий. Все эти книги заклинаний в Башне Плача, все демоны и слуги, созданные лордом Боуном, оружие и талисманы вроде "Разрушителя Чар", творения эльфов-колдунов, - целое состояние в испорченном колдовстве.

"Это было бы приемлемым решением", - сказал ватлинг. "Лучше сохранить нынешнюю численность охраны в Вольностях. Перемены приносят неприятности".

Берис и ватлинг явно работали сообща. Возможно, Берис уже не была такой гибкой, как двадцать лет назад, возможно, она сменила плащ и кинжалы воровки на платье и бухгалтерскую книгу, но она по-прежнему была такой же хитрой, как и прежде.

Альф уже собирался задать вопрос, возразить - раз уж ему суждено присутствовать на этом совете, он мог бы и выступить, - как вдруг дверь распахнулась. Он обернулся как раз вовремя, чтобы быть сбитым со своего места клубком бороды и мускулов, который бросился его обнимать.

"Альф! Невероятный человек, похожий на древесный ствол! Где ты был?"

Альф попытался заговорить, но объятия гнома были такими крепкими, что он едва мог дышать.

"Лорд Гундан, - сказал Вонд, - вам запрещено присутствовать на этом совете".

Гундан ослабил свои нежные объятия, мертвой хваткой сжимавшие Альфа. "Я не на твоем гребаном совете. Моего имени нет в твоем драгоценном списке, не так ли? Я просто проходил мимо, направляясь в паб. Пойдем, Альф".

Альф встал.

"Берис, ты с нами?"

Она взглянула на Вонда. "У нас больше нет тем для обсуждений", - признал он.

"Я в деле", - улыбнулась Берис.

Забегаловки вдоль гавани меняли названия и владельцев каждые несколько недель, когда один из барменов богател и покидал город с привидениями или истекал кровью в каком-нибудь переулке в Вольностях. Некрад делал тебя богатым, если сначала не разорял.

Но с кружкой пива в руке, в окружении Берис и Гундана, он чувствовал себя как в старые добрые времена.

"Тебя поймал линнорм?" Гундан расхохотался. Гном был на юге, в Дварфхольте, когда Альф уехал. "Ты задремал? Или, может, когда ты потерял зубы, то забыл, что у других существ они еще есть?"

"Мне повезло", - запротестовал Альф.

"Мы сами создаем свою удачу", - отмахнулась Берис. Гундан и Альф выглядели так, будто им самое место в этой дырявой таверне; Берис же в ее нарядах была драгоценностью, упавшей в грязь. Драгоценностью, которая, разумеется, могла пырнуть тебя ножом и знала слова самых грязных застольных песен отсюда и до самых дальних земель.

"Ну, это меня задело. И Берис сказала, что мне нужно отдохнуть".

"Ты выглядел, - вставила Берис, - как смерть. Это был не просто яд, Гундан, он устал. Ему нужен был отдых".

"Ну да". Гундан впился взглядом в воровку, и внезапная вспышка гнева так же быстро исчезла за его откровенным бахвальством. "Ты мог бы мне сказать, вот и все! Конечно, Альф может сбежать домой и трахать овец, если ему это нужно! Мне просто нравится, когда меня держат в курсе!"

"Я встретил Ян", - тихо сказал Альф. "Она... " Он покрутил пиво в кружке. "Это что-то божественное. Изменилась. Как будто ее сделали из света".

"Ну да. Ты же знаешь магию". Гундан прополоскал рот пивом, словно пытаясь убрать привкус этого слова. "Ян создана из света, а у Блейза больше глаз, чем следовало бы. И... Хех." Он сплюнул на землю. Берис казалась безучастной, хотя Альф уловил в ее глазах удивление, когда он заговорил о Ян.

"Она беспокоилась о Блейзе. Кто-нибудь из вас разговаривал с ним в последнее время?"

"С Блейзом все в порядке, - сказал Гундан, - он был совершенно безумен с тех пор, как мы с ним познакомились. Не могу поверить, что Ян изменилась, ведь когда-то у нее была грязь на сапогах, как и у всех нас. А вот Блейз... было ли когда-нибудь время, когда он не блеял о космических силах и арканных секретах? Нет, он все еще остается самим собой, под всеми этими плавающими глазами, руками и претензиями. Лат, хотя... "

"А что с Латом?" Из всех членов старой компании искателей приключений Альф считал себя ближе всего к Гундану и Лату, теперь, когда Пейра не стало.

Гундан и Берис посмотрели друг на друга, и на лицах обоих отразилось одинаковое хмурое выражение. Первым заговорила Берис. "Он изменился, Альф, - тихо сказала она. "Он всегда был чудаком, но в последние несколько лет все стало еще хуже. Я бы сказала, что его магия испортилась. Вместо того чтобы просто принимать облик животных, он стал превращаться в тварей из Ямы". Она подняла монету и провела ею по костяшкам пальцев, а затем заставила ее исчезнуть. "Ты знаешь, что говорят клирики о силе земли. Она развращает".

Гундан кивнул. "Если бы мы встретили его сейчас, а не когда были молоды, мы бы сочли его чудовищем и зарубили, не задумываясь". Он взглянул на Альфа. "Но после твоего отъезда стало хуже, гораздо хуже. Я думаю, ты поддерживал его на плаву".