Непокорный Меч

Она вышла на обсаженную деревьями тропинку, огибавшую подножие холма. Там лежали земли Форстеров - ее дом, дом, который она создала вместе с Галвином, маленькое безопасное убежище, где она прожила всю свою жизнь. Ее охватило сильное желание побывать там, теплая усталость смешалась с ожиданием увидеть дом после долгого путешествия. Она приходила туда, падала в кресло у камина и засыпала, согреваемая теплом Ку.

Может быть, Галвин был там. Если в этом странном мире так много чудес, почему бы не сотворить еще одно?

Меч стал невероятно тяжелым, оттягивая ее призрачное запястье. "Спускайся!" - настаивал он. "Если ты задержишься здесь, у тебя никогда не хватит сил закончить это задание!"

Ольва свернула с дороги домой и пошла мимо пустого тенистого дома Дженни Селклот вниз по илистому склону реки.

По мере спуска местность вокруг нее менялась, как во сне, и теперь она была на лесной поляне. На ней был разбит лагерь - горел костер, холодный и бесцветный, вокруг были разбросаны одеяла и другие припасы. Одинокий дварф сидел у костра, пытаясь починить свой старый потрепанный топор. Увидев Ольву и меч, который она несла, он рассмеялся.

"Вот уж действительно чудо - Альф отдал этот проклятый меч". Он вскочил на ноги и низко поклонился. "Гундан, сын Гвалира, к твоим услугам. Не то чтобы я мог тебе чем-то помочь, ведь я мертв и все такое. Я здесь только потому, что Ян попросила меня задержаться на некоторое время". Гундан почесал нос. "Должен сказать, что смерть приносит гораздо меньше покоя, чем я ожидал. Столько встреч и расставаний, как в кондитерской в Ардене. Я встретил здесь кучу друзей, которых не видел много лет. Несколько парней из Дварфхольта, которых знал раньше. Ян. Даже большой Турн. Он не остался, но мы успели поговорить, и это было приятно. И я решил немного подождать Альфа, но его нигде не видно. Его меч у тебя означает, что он уже в пути, или он не придет?"

"Я не знаю, что стало с моим братом, - сказала Ольва, - он ушел сражаться со Смертью".

"Без меча?" Гундан рассмеялся. "Удивительно, что он не оказался здесь раньше тебя с такой глупостью. Кто будет присматривать за этим болваном без меня, вот что я хочу знать?"

"Пожалуйста, я ищу своего сына Дервина. Ты его не видел?"

"Высокий парень? Очень похож на Альфа, пока тот не состарился и несколько огров не набили ему морду, да? Мне показалось, что я видел такого парня, точно. И он мог уйти только одним путем".

"Вниз", - сказал меч.

"Да, вниз. Я могу показать тебе дорогу... " - сказал Гундан с внезапной неохотой.

"Пожалуйста, если ты любил Альфа, помоги мне".

"В этом особенность этого места, мисс. Это склон, хотя и не всегда выглядит таковым. Наверху - земля живых, а внизу - ну. Нет. И ты не можешь подняться по склону. Ты не сможешь вернуться назад".

"Не без помощи", - хмыкнул меч. "У меня есть помощник на примете".

"Так и думал", - пробормотал Гундан. "Но послушай меня, гребаная злобная тварь, - неважно, что я мертв и что у тебя нет задницы, которую можно надрать. Если ты перейдешь нам дорогу, я вырвусь из загробного мира и вернусь, чтобы уничтожить тебя на хрен, ясно?"

"Веди, мастер дварф", - сказал меч.

Гундан на мгновение задержался, осматривая воспоминания о стоянке. "Здесь мы разбили лагерь в последнюю ночь перед тем, как отправиться в Великую Топь. Пейр, Ян и Блейз что-то бормотали о пророчествах, а бедный юный Лат трясся и пускал изо рта слюни, когда ему являлись магические видения. У Берис был такой вид, словно она хотела сбежать. Лаэрлин говорила о спасении мира, а Турн сидел с таким мрачным выражением, словно был готов убить нас всех. А мы с Альфом просто сидели здесь и гадали, во что, черт возьми, мы вляпались". Он ковырнул землю ногой. "Ну что ж, - пробормотал он, - это было весело".

Затем дварф повел Ольву вниз по склону в Серые Земли.

Они оказались в мрачной местности, на голом склоне, лишенном воспоминаний. Здесь не было ничего, созданного людьми или эльфами; все было темной травой и битым камнем, как это было с начала времен. Они были совсем одни на пустынной земле, насколько Ольва могла видеть. На небе не было ни солнца, ни луны, только тысячи звезд. Большинство из них были очень слабыми, но некоторые горели ярко. Пока они шли, одна из них зажглась, вспыхнув сердитым светом.

"Ни черта не понимаю, что это значит, - пробормотал Гундан. "Но, вероятно, это что-то важное. Или символическое, или еще какое-нибудь. Спроси у какого-нибудь чертова волшебника". Он вздохнул. "Я не знаю, как далеко смогу зайти с тобой. Я не думаю, что дварфов ждет тот же конец, что и вас, людей. Смотри."

Ольва посмотрела вниз и увидела, что ноги Гундана погрузились в землю. Теперь он пробирался по траве.

"Продолжай идти", - сказал дварф. "Где-то внизу есть башня. Я видел ее издалека. Она живет там, да, но сейчас ее там нет. Так что иди мимо башни и ищи..."

"Я поведу ее", - сказал меч. "Я чувствую его".

"Хорошо."

Они продолжали спускаться по склону. Ольва изо всех сил старалась не сбавлять шага. Она все сильнее и сильнее опиралась на Гундана, хотя он продолжал медленно погружаться в землю, и дварф говорил, пока они шли.

"Все было не напрасно. Мы остановили лорда Боуна, не так ли? Повернули вспять тьму, хотя бы на время? Помню, как они ликовали на мосту Карака, когда мы свергли вождя Пожирателей Мозга? Я помню, как Альф привел флот эльфов, чтобы спасти нас. Все мы притворялись, что не видели, как Ян прокралась к палатке Турна. Первые несколько лет после... "

Ольва оглянулась и увидела, что его уже нет.

Она вспомнила, что Торун рассказывала ей о верованиях дварфов. "Пусть Аз справедливо судит твои дела".

Вниз по склону. Если меч и знал, куда они направлялись, то не сказал ни слова. Если в этом пустынном месте и была башня, Ольва не заметила никаких признаков ее присутствия. Она не сводила глаз с одной тусклой звезды, которая почему-то была ей симпатична. Та находилась низко у горизонта, ведя ее вперед, и в ее глазах мерцала, кружилась и скакала, напоминая ей игривую собаку. Она следовала за этой звездой, спускаясь вниз.

Она шла в течение времени, которое нельзя было измерить, в месте, которое не было местом.

Она шла, а пронизывающий ветер продувал ее насквозь, пока она не смогла пересчитать каждую свою косточку.

Она шла, пока возраст не настиг ее, не согнул и не иссушил.

Она шла, пока ее кожа не отслоилась, а плоть не сгнила, а кости не истончились, не высохли, не растрескались и, в конце концов, не рассыпались в прах.

Пока от нее не осталась только рука, сжимающая меч.