Непокорный Меч

Альф отказался обсуждать этот момент, так что она никогда не могла быть уверена.

Двойные двери распахнулись. В них стояла принцесса Лаэрлин, в сверкающих доспехах, идентичных Маэдосу, с грозным луком Мортусом в руках. По бокам от нее стояли эльфийские рыцари Рассвета, не меньше дюжины. Там же находился и Ватлинг. Ольва навсегда запомнила, как поймала его взгляд в другом конце комнаты и увидела, что шок на ее лице отразился на его собственном.

Как только дверь распахнулась, принц Маэдос прыгнул вперед. Со своей раненой ногой он ни за что не смог бы преодолеть расстояние до дальнего конца зала, где стояли эльфы, – не раньше, чем споткнулся, или Берис поразила его стрелой, или Альф поймал его. Вместо этого он бросился вперед с выражением дикого триумфа на лице, мимо Берис, мимо Ольвы, прыгая с плавной эльфийской грацией, чтобы напороться на вытянутый меч Альфа.

Разрушитель Чар с нетерпением принял его жизнь. Острие клинка прорезало броню и кость, пронзило Принца Рассвета. Эльфийская кровь смешалась с морем смертной, пролитой Альфом. Принц ахнул, когда меч пронзил его сердце, но Ольва услышала смех его призрака, вырвавшегося на свободу из его тела.

Эльфийские стражники закричали, увидев, как Ламмергейр убивает принца Рассвета. Потрясенные до глубины души, они бросились вперед. Среди них стояла Лаэрлин, и хрустальные слезы бежали по ее щекам, когда она поднимала Мортус.

Позже она узнает о Мортусе, Луке Палача при эльфийском дворе; о том, что его изготовил сам Эрлкинг и что в давние времена его стрелы повергали великанов и драконов. Что даже Разрушитель Чар не смог бы отразить стрелу Лаэрлин, если бы она ее выпустила.

Но она этого не сделала. Она колебалась.

Берис не стала.

Берис прицелилась не в Альфа и Ольву, не в эльфов, а в точку в центре зала, между могучими колоннами. Ее стрела попала в цель и расцвела ложным рассветом огненного взрыва. Волна пыли, жара и разлетающихся осколков захлестнула Ольву, и в этом хаосе она услышала, как рушится потолок зала. Все огни снова погасли, но, прежде чем они погасли, она увидела убегающую воровку Берис, а по ту сторону осыпающихся обломков принцессу Лаэрлин, сияющую, как далекая звезда.

Затем наступила тьма.

*

Альф схватил ее за запястье и потащил за собой. Вверх по ступеням, через узкие проходы и гулкие лабиринты. Вперед, вперед, через Ямы Некрада, в то время как позади них подземный мир трещал и бился в конвульсиях, а затем, наконец, стал жутко тихим, грохот перешел в настороженную тишину, нарушаемую только тяжелым дыханием Альфа и далеким капаньем воды. Она уронила светоч, который дала ей Берис, и ничего не могла разглядеть. Пришлось довериться Альфу.

Обратный путь показался ей гораздо длиннее, чем раньше.

"Ты знаешь, куда идти?" прошептала она, и Альф долго обдумывал вопрос, прежде чем ответить.

"Знаю".

Они подошли к шахте. "Позови червя", - приказал Альф. Дредворм скользнул к краю шахты, и его отвратительная безглазая голова опустилась вниз. Он схватил Дервина своей пастью и поднял его обмякшее тело на поверхность, в то время как Альф обхватил Ольву за талию и приподнял ее, чтобы она могла ухватиться за сломанную железную решетку и подтянуться. Альф поднялся сам, и при свете она увидела, что одна его рука сильно ранена.

"Бедная твоя рука!"

"Это неважно". Он затащил Дервина на спину дредворма. "Вперед, к башне".

Пока они летели, вокруг продолжалась осада. За пределами некромиазма над морями забрезжил рассвет и осветил молчаливых каменных драконов, охранявших подступы к городу. Навстречу этим драконам по северной дороге двигалось еще одно воинство Диких.

В ответ ворота Некрада распахнулись, и сэр Прелан выехал на дорогу в сопровождении дюжины других рыцарей. Копья потрескивали от магии Некрада, а доспехи были инкрустированы магическими камнями и талисманами. Эти рыцари знали, что едут навстречу своей гибели, но их атака даст защитникам время собраться с силами.

Дварфы все еще удерживали ворота Гарнизона и стену, как много лет обороняли Дварфхольт от орд лорда Боуна. Теперь они были далеко от дома, стояли на каменной кладке, сделанной не их предками, и под странным небом Некрада, а не в родных туннелях. Но их сородич был убит Дикими, и они отомстят тем, кто его подвел.

За границей Вольностей лилась кровь. Отряды Диких ходили от дома к дому, разыскивая эльфов, которым их предки поклонялись как богам. Иногда они находили то, что искали, и вытаскивали какого-нибудь неудачливого эльфа, чтобы зарезать его на улице. Чаще же находили быстрое копье Ильдорэ или ледяные иглы.

Ольва ничего этого не знала. Альф видел больше, поскольку осматривал город опытным глазом, но один вопрос не давал ему покоя. Смерть была и на улицах Некрада, и на стенах, и у северных ворот.

Но сама Смерть все еще не появилась.

Башня Плача бросалась в глаза - неестественная непристойность, заноза в коже творения. Она была слишком высока, чтобы стоять, но все же стояла; слишком велика, чтобы быть делом рук смертных или эльфов, но все же существовала. Ее могла сотворить только магия, и все же она была невообразимо мерзкой - античудо, знак, возвещающий, что изобретательности магов есть предел, что в голове могут возникнуть вещи, которые никогда не должны быть воплощены в жизнь. Она возвышался на сотни футов, словно из жучиного панциря и раковой горгульи, извиваясь и корчась, будто осознавая собственную чудовищность. Из нее торчали башни и башенки поменьше, а примерно на трети пути вверх лежали разбитые остатки железного моста, который когда-то перекидывался через пропасть между башней и храмом лорда Боуна. Теперь от этого исчезнувшего храма осталась лишь черная яма - памятник Девяти. Но башня устояла, и они полетели к ней.

Альф направил дредворма на балкон, расположенный высоко на северном фасаде. Он спустился с него и посмотрел через балюстраду на черную яму далеко внизу. "Когда-то давно мы забрались сюда с Берис", - пробормотал он. Он осторожно поднял Дервина и перенес его через дверной проем в уютный кабинет, стены которого были уставлены книжными полками, заставленными диковинками и сокровищами Некрада. Из стеклянных банок на Ольву косились существа с мордашками Ватлингов; у окна стояли медная подзорная труба и аквариум.

Альф положил Дервина на стол, смахнув с него наваленные книги и свитки. Чернильница выплеснулась на полированное дерево пола, и Альф пинком отбросил ее в угол. Ольва опустилась в мягкое кожаное кресло. Распахнулась еще одна дверь, и в комнату вбежала Торун.