Непокорный Меч

"Мир, - парировал Гундан, - наступает, когда одна сторона кричит: "Я сдаюсь, я сдаюсь, перестань бить меня этим топором". И он толкнул сундук с мечом по полу к Альфу).

К тому времени весть о возвращении Альфа распространилась по замку и дошла даже до часовни, где Эрдис и ее фрейлины молились за здоровье ее сына Идмаера. Настоятельница Марит оставила свое святое бдение, разыскала Альфа и потребовала, чтобы он рассказал ей о том, что произошло в Даэрох Нале. Альф снова рассказал историю, только на этот раз с бесконечными перебиваниями и вопросами. Для Марит явление Смерти стало подтверждением того, что это в первую очередь духовная битва, война, которая будет решаться верой и рвением, а не силой оружия, и что поэтому как никогда важно, чтобы Альфрик посвятил себя делу церкви Заступников. Марит также заявила, что будет присутствовать на совете в Некраде, а это означало, что вероятность того, что совет соберется в ближайшее время, невелика, поскольку Марит потребуется два или три дня, чтобы добраться до юга. Ее не удалось переубедить, несмотря на тихие увещевания Альфа о том, что время не терпит, и на более громкие и прямые уговоры Гундана.

Чудо Заступников состоялось чуть раньше полудня.

Настоятельница и Гундан закончили ссориться - Гундан считал, что на совете в Некраде должны присутствовать только Девять, а настоятельница утверждала, что именно Девять спровоцировали это бедствие, - и отправилась в часовню помолиться. Альф ел на кухне, когда услышал крики, а затем дикий звон колоколов. Он выскочил наружу, уверенный, что замок подвергся нападению, и приготовился к сокрушительному удару молнии, подобной той, что поразила Даэрох Нал. Вместо этого обнаружил толпу, собравшуюся у дверей часовни, плачущую и лихорадочно молящуюся.

"Что это? Что случилось?" - потребовал он.

"Заступники!" - закричали они в один голос и зааплодировали. В последующие часы к толпе присоединялось все больше и больше людей, по мере того как весть о чуде распространялась по городу. Это новое чудо почти затмило рассказы Альфа об армии Диких и воплощении Смерти.

Альф протиснулся в темноту часовни.

Эрдис стояла там на коленях рядом со своим сыном Идмаером, и хотя он все еще лежал на одре без сознания, бледность покинула его лицо. На своем веку Альф повидал много раненых, воинов, которые лежали в лихорадке и не знали, поднимутся ли они когда-нибудь снова со своего больничного ложа. Два дня назад он бы предположил, что сын Дуны обречен на смерть, но от него больше не пахло смертью. Парень будет жить.

Молодая женщина сжимала оставшуюся руку мальчика с другой стороны. Она сменила одежду эльфа-колдуна на респектабельное платье девы из Аршота, но Альф узнал в ней одну из женщин с пиршества. Она подняла голову, когда тень Альфа упала на Идмаера. "Здесь был Заступник!" - прошептала она, и лицо ее озарилось радостью. "Я видела Его! Он был подобен солнечному лучу! Существо, сотканное из света! Я видела Его так же ясно, как сейчас вижу вас!"

Альф огляделся в поисках настоятельницы, но среди толпы верующих ее не было видно. Должно быть, она в святилище. Он подошел к двери рядом с алтарем, но не осмелился постучать. Изнутри доносился шепот молитв и плеск воды в священной чаше. Он чувствовал себя неловко, стоя у дверей часовни, единственный среди коленопреклоненной толпы, единственный, кого не затронул божественный пыл. Здесь проходил Заступник, подумал он и удивился, почему дух решил исцелить сына Дуны, а не, скажем, Гундана.

Через несколько минут появилась настоятельница. Ее лицо было смертельно бледным, и она оперлась на руку Альфа, ища поддержки, но посмотрела на него с такой искренней улыбкой, что с ее лица словно сползли годы. "Заступники услышали мою молитву, Альфрик. Они спасут нас от демона, которого вызвали Дикие".

"Как?" - спросил он, но настоятельница только улыбнулась и запела во весь голос.

Вечерело, над темными стволами деревьев клубился туман, когда Альф наконец спустился в тюремную камеру под замком. Ильдорэ сидела у зарешеченного окна и слушала пение и молитвы верующих во внутреннем дворе.

"Прошлой ночью мне приснилась Америт, - тихо сказала она. "Ты потерпел неудачу, Ламмергейр, и теперь мы все обречены".

"Может быть, - сказал Альф, - но я не убил никого из своих друзей. Все еще есть надежда, что мы сможем помириться".

"Отдай мне меч, смертный. Это единственное оставшееся у нас оружие, способное победить Смерть. Когда-то им владел мой брат - отдай его мне, и я клянусь, что использую его по назначению".

"У меча, - вздохнул Альф, - есть хозяин".

*

Оставшись один в тихой комнате замка, он открыл сундук и достал меч. Это было, надо признать, прекрасное оружие. Клинок - обсидиановая плоскость, зеркально гладкая, за исключением желобка, проходящего по центру, без украшений. Поперечная гарда, напротив, была искусно обработана: черное дерево, лишенное листьев зимой, с раскидистыми и переплетающимися ветвями. На черном дереве был только один плод – рубин, известный как "глаз демона". Рукоять была обтянута драконьей кожей и идеально подходила по размеру для мясистого кулака Альфа. Акрайст орудовал Разрушителем Чар двумя руками, но для Альфа это был полуторный меч. Навершие повторяло строгое совершенство клинка: полированная сфера из черного металла. Оно достаточно отражало, чтобы Альф мог видеть искаженное изображение себя, отраженное в клинке, если присмотреться, но не любил этого делать - у него всегда возникало ощущение, что искаженное лицо и есть истинный Альф, а он сам - всего лишь тень.

Он попытался поднять меч. Тот показался невероятно тяжелым, словно приваренным к земле. Он убрал руку и откинулся на спинку стула.

"Меч", - произнес он.

Ответа не последовало.

"Ты хочешь, чтобы тебя использовали, не так ли?"

"Ты мой тюремщик", - угрюмо ответил Разрушитель Чар. "Ты запер меня в камере".

"И теперь ты мне нужен". Альф потянулся вперед и снова схватился за меч. Он мысленно представил себе, как молния поражает Даэрох Нал, как ребенок Турна вырисовывается на фоне огня. Он позволил мечу увидеть свои воспоминания, ощутил холодное присутствие клинка в своей душе.

Затем снова попытался поднять Заклинателя, но тот оставался упрямо тяжелым.

"Либо это, либо сундук".

"Я ничто без хозяина, - признал меч, - но ты плохой хозяин. Ты пренебрегаешь своим клинком".