Страница 55 из 72
Вы издеваетесь? Я это тряпьё буду полчаса на себя натягивать! Но выбора не было. Я сел на лавку и спешил как мог, увы, сирена не оценила моих стараний, ознаменовав начало занятий. Я провозился пятнадцать минут и криво, косо, но натянул на себя выданный комплект. Закинул коньки за спину и пошел на лёд. Ребята уже вовсю гоняли шайбу, звонко щёлкая по ней клюшками.
— Михаил, минус пятьдесят очков за опоздание, — сказал мужчина, на спине которого была надпись «Елизарыч — 1». — Надевай коньки и живо на лёд, — меланхолично добавил он, даже не удостоив меня взглядом.
На вид ему лет сорок пять. Небольшое пузцо, но сложен крепко. Голова, усы и бакенбарды гладко выбриты, а вот рыжая борода осталась.
— Холосо, только я не умею..
— Не умеешь кататься на коньках? Ха! Так ты сюда пришел как раз за тем, чтобы научиться, — усмехнулся Елизарыч и направился ко мне. — Давай помогу. — Он присел на колено и шустро зашнуровал коньки. Дёрнул конёк на себя и тот практически соскочил. — Не годится. — Нахмурившись, он расшнуровал коньки, поскрёб бороду, а после разулся сам и стянул с себя шерстяные носки и надел их на мои ноги. Носки были, мягко говоря, великоваты и доходили мне до самой задницы. — Пока так. После тренировки закажу тебе коньки на пару размеров поменьше. На худой конец, будешь трое носков надевать. — Елизарыч улыбнулся и протянул мне руку. — Прошу на лёд.
Его улыбка обезоружила и заставила, доверившись, спрыгнуть на резиновый коврик. Ноги моментально подвернулись, и я стал заваливаться на бок, но Елизарыч меня удержал.
— Стоять. Ишь, какой шустрый, — усмехнулся он. — Ты сначала балланс поймай, а потом сигай.
Стоять на двух тонюсеньких лезвиях было сложно, ещё сложнее было на них ходить. Но я справился. Точнее, справлялся ровно до того момента, пока не вышел на лёд. Сделал крошечный шажок, ноги тут же разъехались, и я рухнул на спину. Лишь чудом не проломил себе затылок. В последний момент успел поджать голову к груди.
— Молодец! Отлично получается. Ха-ха! — заржал Елизарыч. — Кстати, ты уже выполнил одну из важнейших техник «Безопасное падение». Теперь нужно научиться правильно вставать. Сначала встань на четвереньки, затем поставь один конёк на лёд. Опираясь руками о колено, поднимись и подтяни вторую ногу.
Что тут скажешь? Елизарыч не зря ест свой хлеб. Инструкции точные, детальные, а самое главное, легко реализуемые. По крайней мере, так казалось. Я упал ещё трижды, прежде чем смог занять вертикальное положение.
— Вот! Красавец! Быстро прогрессируешь! — подбодрил меня тренер. — Теперь поставь ноги на ширину плеч, направь носки стоп и колени чётко вперёд. Ага! Вот так. Ну и всё! Можешь идти.
— Плямо так идти? — спросил я, болтаясь из стороны в сторону.
— Ага, прямо так. Расставь руки в стороны и переступи с ноги на ногу.
Я попытался выполнить его указания и снова оказался близок к падению, но в последний момент поймал равновесие. Сделал шаг, потом другой, расплылся в довольной улыбке.. и рухнул на лёд.
Быстро поднялся и интуитивно оттолкнулся правой ногой, поставив её боком, так делали другие ребята. Проехать я смог метра три, а потом снова рухнул, но глаза загорелись сами собой, и меня было не остановить! Я поднимался, отталкивался, проезжал совсем немного, падал и снова вставал.
Когда освоил езду по прямой, я стал доезжать до конца ледовой коробки и врезался в бортики. Елизарыч дал пару рекомендация как делать поворот, но чёртова сирена обломала мне весь кайф! Зараза! Хочу ещё кататься!
— Всё, ребятишки! Для вас занятие окончено! Топайте обратно, а у меня через полчаса новая группа, — сказал Елизарыч и подмигнул мне.
— Спасибо. Было клуто, — улыбнулся я, выйдя из коробки, и протянул тренеру руку.
— Когда сможешь клюшку держать, будет ещё круче. Это я тебе обещаю. Всё, топай. Хотя стой! Носки-то верни.
Блин! Елизарыч такой лучезарный человек. Почему он не мой отец? Жизнь бы пошла совсем в другом ключе, как у меня, так и у целого баронства. Хотя.. Излишняя мягкость — это тоже плохо. Тем более, в аристократических кругах. В прошлой жизни я видел десятки родов, погибших из-за желания решать все проблемы мирным путём.
Эх, было бы неплохо встретиться с отцом и залезть ему в голову. Понять, что им движет. Такой ли он зверь, каким мне представляется? Пока всё указывает на то, что он та ещё зверюга. Но вот нанятый им в пансионат персонал свидетельствует об обратном. Я, разумеется, говорю именно о Тагильском пансионате. Здесь все работают на результат и заботятся о нас, не то, что в Ирбите.
* * *
Екатеринбург. Берег озера Шарташ.
Константин Игоревич стоял на пристани и смотрел в чёрную воду, по которой бежали мелкие волны. Пронзительный ветер, посвистывая, играл с ворохом листвы, швыряя её туда-сюда, будто ребёнок, играющий с воздушным шариком. В воздухе пахло осенью, нависшие над водой свинцовые тучи грозно ворчали, что лето закончилось, наступила пора дождей.
Архаров стоял в одних трусах и готовился устроить ежедневный заплыв. Озеро Шарташ для этого подходило идеально. Обилие родников делало воду ледяной в любое время года. Константин Игоревич закалялся с раннего детства, именно поэтому и не знал, что такое простуда. Но плавал в озере он не ради закалки. Просто ледяная вода отлично прочищает мозги.
Сделав глубокий выдох, он оттолкнулся от мостика и щучкой вошел в воду. Проплыл десяток метров под чёрной толщей и вынырнул на поверхность.
— Хорошо! — крякнул барон, широко улыбаясь.
В это время на соседнем мостике сидела его мать, Маргарита Львовна. Женщина завернулась в тёплый плед и пила горячий чай из дымящейся кружки.
— Костик, ты сегодня какой-то оживлённый. Случилось что-то хорошее? — Женщина сделала глоток и поплотнее закуталась в плед. Смотреть на сына уже было холодно, а ещё этот доставучий ветер всё время пытался забраться за пазуху.
— Случилось, мама! Случилось! — восторженно выпалил Архаров и ушел на дно. Сделав пару мощных гребков, он коснулся дна рукой и лишь затем всплыл на поверхность. — Кажется, у меня появился новый сильный наследник. Невероятно талантливый мальчишка. Проклятье, да я ему даже завидую! Ха-ха-ха!
Маргарита Львовна повидала в жизни всякое. Войны, голод, нападение разломных тварей, но вот видеть сына таким ей ещё не приходилось. Он был счастлив, как ребёнок. Хотя даже во времена его детства, он не ликовал так бурно. Что и говорить? На долю Константина выпало много испытаний и его сердце быстро превратилось в камень.
— Интересно, о ком же ты говоришь? — спросила Маргарита Львовна.