Страница 7 из 17
Глава 3
Я мгновенно пожалел, что не потратил больше. Мне хотелось сделать что-нибудь, что угодно, для этой бескорыстной, замечательной женщины.
— Начать сначала? — спросил я, желая узнать о ней побольше.
Она улыбнулась и покачала головой, как будто знала, о чем я думаю.
— Я закрываюсь в январе и феврале. Этот урок уже усвоен. Сделаю дополнительную инвентаризацию, пополню запасы и подготовлюсь к следующему сезону. К сожалению, летом, когда у меня больше работы, я не могу позволить себе нанять сотрудника на неполный рабочий день, поэтому все время работаю одна.
— А как же учеба?
— Мне пришлось бы начинать все сначала. А на это у меня просто не хватило бы сил, — она вздохнула. — Пожалуй, я сдалась. Я буду такой же, как мой отец, и буду жить здесь, в Симко.
Мне не понравились ее слова, и они меня беспокоили.
— Но ты же одна.
— Рождество — это время для семьи, Шейн. У меня есть несколько близких друзей. Завтра я буду волонтером в приюте в соседнем городе. Миссис Купер и еще несколько вдов будут со мной. Мы проведем день в работе, а на второй день Рождества приготовим большой ужин в общественном центре. Все принесут с собой еду, и мы прекрасно пообедаем.
Слова вырвались из моих уст, опережая мысли.
— Ты заслуживаешь большего на Рождество. Заслуживаешь, чтобы тебя баловали и любили.
— Меня любят, просто по-другому. У тебя есть семья, и это счастье. Цени их. Проводи с ними как можно больше времени. Чаще навещай, — в ее глазах блеснули слезы. — Однажды их не станет, и ты никогда не сможешь вернуть время вспять.
— Я действительно ценю их. Люблю проводить с ними время…
— Почему я чувствую, что будет «но»?
Я вздохнул, оперся о стол, стоящий рядом со мной, и грубо потер лицо.
— Я люблю свою семью. Правда люблю. Но я устал быть лишним. Всегда пятым колесом. Мои родители есть друг у друга, Элли и Джон невероятно близки, Алан боготворит Трейси. Не пойми меня неправильно, я очень рад, что они все счастливы. Просто иногда трудно быть окруженным таким количеством любви и не испытывать того же.
— В твоей жизни не было любви?
— Нет. Я так много времени уделял карьере, что все остальное просто отошло на второй план. Теперь, когда у меня наконец-то появилась жизнь помимо работы, мне не встретился кто-то важный, — я пожал плечами. — Я встречался с девушками, но так и не нашел ту, ради которой хотелось бы изменить свою жизнь, понимаешь?
Она кивнула.
— Да. Я понимаю, о чем ты.
— Не знаю, почему я тебе все это рассказал. Я никогда и никому не говорил об этом, — наклонившись вперед, я заправил прядь волос за ухо Кэлли. И встретил ее взгляд, ее теплый, понимающий взгляд. — Почему-то с тобой мне легко быть честным.
— Мы все иногда так себя чувствуем. Бывали моменты, когда я злилась на своего отца, даже ненавидела его за то, что он заболел и заставил меня изменить свои планы на жизнь. Но эти чувства были просто результатом грусти и одиночества. Они всегда проходили, а мое отношение к отцу никогда не менялось. Так же, как ты любишь свою семью.
— Да, — выдохнул я, пораженный ее мудростью. — Я окружен людьми, но чувствую себя таким… одиноким. Я улыбаюсь, смеюсь и делаю все, чтобы никто этого не заметил, но внутри я…
— Грустишь?
— Да, — я сжал ее руку. — Ты тоже?
— Да.
Ее глаза завораживали меня. Они были такими красивыми. Я снова не смог удержаться и прикоснулся к ней.
— Почему я не могу вынести мысль о том, что ты одинока или печальна?
— Мне тоже не нравится, когда ты такой.
Я притянул ее к себе, и она скользнула между моих ног, обхватив мои плечи руками.
— Могу я как следует поблагодарить тебя, Кэлли?
— Да, — прошептала она дрожащим голосом. Ее тело вздрогнуло, когда я провел руками по ее шее, и обхватил мягкую кожу ее щек.
Медленно, я наклонился и прижался губами к ее губам.
Наши губы соприкоснулись.
Время остановилось.
Я прижал ее к себе, проникая языком в ее рот, и застонал, когда она вздохнула, а ее дыхание наполнило мои легкие. Наши языки танцевали, пробовали и дразнили друг друга. Я погладил ее щеки большими пальцами, наклонил ее голову и углубил поцелуй. Она идеально подходила мне, ее мягкость облегала мое более твердое тело, как будто она была создана для того, чтобы быть в моих объятиях. Ее руки беспокойно блуждали по мне, пока не остановились на плечах, а затем опустились и обхватили мою талию. Она засунула пальцы под мою рубашку, касаясь теплой кожи моей спины. Я одобрительно хмыкнул ей в рот. Мне хотелось почувствовать ее руки везде. Я скользнул руками по ее бедрам и обхватил ягодицы, притягивая ее ближе, чувствуя ее тепло через пушистые штаны, которые были на ней. Я провел рукой по ее бедру и, рывком высоко поднял ее ногу, сблизив нас еще больше.
Она тихо застонала мне в рот, впиваясь пальцами в мою кожу и засунув их под пояс моих штанов. Ее прикосновения оставляли на моей коже следы огня.
— Кэлли, — простонал я.
— Шейн, — ответила она тихим вздохом.
— Я хочу тебя, — честно признался я. — Я хочу тебя на той красивой кровати внизу, украшенной рождественскими цветами. Я хочу, чтобы ты была окружена мной. И я давно этого хотел.
Наши взгляды встретились, и мы застыли. Мы оба знали, о чем я прошу. Одна ночь. Завтра я уеду и вернусь к своей жизни в Калгари, как только закончатся праздники. Но я хотел эту ночь с ней больше, чем что-либо, что я мог вспомнить. В этой девушке было что-то настолько притягательное, с чем я не мог бороться. С чем я не хотел бороться.
— Пожалуйста, — выдохнул я. — Не выгоняй меня. Позволь мне остаться с тобой. Только на эту ночь, позволь мне стать частью чего-то хорошего в твоей жизни.
— Да, — тихо ответила она.
Я протянул руку, и она повела меня в свою комнату.
Тусклый свет отбрасывал тени на стены, а ее кровать мерцала. Глаза Кэлли были широко раскрыты и темны, но впервые с тех пор, как я ее встретил, они не были грустными. Ее взгляд был полон желания и страсти, что совпадало с моей потребностью в ней. Мы соединились, наши губы слились, а тела прижались друг к другу. Одежда упала, мои нетерпеливые пальцы нашли опору на ее шелковистой коже. Под мной она была бледной и мягкой на фоне ярких праздничных цветов ее постельного белья. Ее волосы были рассыпаны в мерцающей волне рыжего цвета на подушках.