Окутанные любовью

— Буду очень признателен, — он снова взял меня за руку и сжал ее. — Спасибо, Кэлли.

От его пристального взгляда у меня покраснели щеки.

— Не за что.

Я принесла ему кофе, добавив сливки, которые, по его словам, он любил. На салфетку я положила несколько печенек, которые были выставлены на дегустацию, подала ему, а затем оставила его бродить между полками. Я быстро подсчитала выручку за день, стараясь не смотреть на него, пока он ходил по магазину. Когда что-то привлекало его внимание, он наклонял голову, изучая вещи, потягивая кофе и поглощая печенье. Он взял последнее печенье.

— Они продаются дюжинами?

Я заглянула в корзину.

— Да, еще осталось несколько упаковок.

— Я возьму все.

Я усмехнулась, взяла последние три упаковки и положила их на прилавок. Хорошо, что я уже отложила немного печенья для себя. Он допил кофе и поставил чашку на прилавок рядом с моей.

— Кто сделал эти витражи?

— Я.

— Так же, как и принадлежности для ванны?

— Да.

— Я впечатлен. Печенье тоже твоих рук дело? — поддразнил он.

Я почувствовала, как снова покраснела. Что в этом человеке вызывало во мне такую реакцию?

— Да.

Он поднял палец и провел им по моей щеке. — Как неожиданно, — пробормотал он.

Он прошел мимо меня к книгам, оставив меня в недоумении, имел ли он в виду печенье, витражи… или меня.

Шейн Фостер был, наверное, самым щедрым человеком, который когда-либо заходил в мой магазин. Просмотрев книги, он вернулся с дюжиной детских книг, а затем добавил к стопке еще три огромных тома.

— Это потрясающе, — сказал он. — У тебя есть книги, которые понравятся моим братьям и отцу. Ну, одному брату и одному зятю. И я предпочитаю дарить детям книги. Я люблю читать. А ты?

— Это одно из моих любимых увлечений.

Его взгляд был пристальным.

— Приятно слышать, — он протянул руку за мою спину и взял еще одно печенье. — Теперь мне нужна игрушка для каждого из детей — и несколько игр для всей семьи.

Я помогала ему выбирать подарки, слушая, как он рассказывал о своих племянницах и племянниках. Его голос был полон любви, когда он описывал их. Одинаковые близняшки Элли и Джона. Трое сыновей и одна дочь Алана и Трейси, которая, как смеясь рассказывал Шейн, «могла бы быть еще одним мальчиком, она может справиться со всеми». Он также добавил конфеты для каждого из них, настаивая, что все подарки от дяди Шейна должны быть одинаковыми.

— А как же посылки, которые придут? Разве не лучше купить им что-нибудь небольшое, чтобы они могли открыть завтра основные подарки?

— Нет, эти подарки мне нравятся больше. Я купил то, что их родители написали в списке. Они получат их позже в качестве дополнительных подарков, — он хлопнул в ладоши. — Теперь дамы. Вот тут мне нужна помощь больше всего. Думаю, для парней я выбрал перчатки и книги.

По его просьбе я сложила для каждой женщины корзинку с различными сортами мыла, лосьонами и бомбочками для ванн. Он выбрал кусок витражного стекла для своей матери, сказав, как он ей понравится в ее солнечной комнате, а затем взял набор сережек для своей невестки Трейси и сестры Элли. Он не торопился, тщательно выбирая каждый подарок. Он ни разу не посмотрел на цену и не спросил о ней. Про себя я подсчитывала, зная, что он купит больше, чем я заработала за весь месяц. Это было ошеломляюще.

Наконец он улыбнулся.

— Думаю, я закончил.

Я отодвинула коробку.

— Отлично.

Он посмотрел вниз и остановился.

— Подожди, — он постучал по стеклу. — Что это?

Я с грустной улыбкой вынула из витрины предмет, на который указывал его длинный палец.

— Это моя любимая вещь в магазине.

Он поднял браслет, и маленькие изумруды и бриллианты заиграли на свету. Он был изящным, все звенья были вырезаны вручную и усыпаны крошечными драгоценными камнями.

— Он просто прекрасен.

— Женщина, которая изготовила все эти украшения, сделала его в качестве эксперимента. Она использовала золото и самые лучшие драгоценные камни, которые только смогла найти, чтобы посмотреть, есть ли на них здесь спрос.

— Не продался?

— Нет. Он у меня уже больше года. Она уходила на пенсию, поэтому я купил все, что у нее было. Теперь она только иногда присылает мне несколько украшений, которые делает в качестве хобби.

— Изумруды любимые драгоценные камни моей матери.

— Из-за твоих глаз? — спросила я, не успев себя остановить.

Он улыбнулся, и его завораживающие глаза заблестели.

— У меня глаза отца, так что, вероятно, да. Она говорит, что именно они заставили ее влюбиться в него.

— О, — выдохнула я. — Я поняла.

— Сам же я предпочитаю темные глаза. Глубокого шоколадного оттенка, такие, в которых можно потеряться.

Я покраснела.

Шейн усмехнулся и положил браслет на стекло.

— Я возьму и его, пожалуйста.

— Хочешь, я верну витраж на место?

— Нет.

— Шейн, этот браслет стоит 1700 долларов.

— Ничего страшного, — его губы дрогнули. — А коробка прилагается?

— Да. Очень красивая.

— Продано. Когда мы здесь закончим, как думаешь, найдется ли поблизости еще открытый магазин, где продают упаковочную бумагу и скотч?

Я взглянула на часы и с удивлением обнаружила, что он провел в магазине уже больше часа.

— Нет. Все будет закрыто.

— Я так и думал. Придется попробовать сделать все у Элли.

Я указала на вывеску за моей спиной.

— Я упаковываю подарки.

— Ты упакуешь все это?

— Это часть услуги.

— Кэлли, уже далеко за семь. Я не могу просить тебя пожертвовать еще больше времени в канун Рождества, чтобы упаковать мои подарки.

В этот момент его желудок заурчал, и он смущенно рассмеялся.

— Извини. Я не ел с завтрака, и печенье едва утолило голод. Пробей мои покупки, и я отпущу тебя на вечеринку. Надеюсь, я найду еще открытый ресторан и смогу чем-нибудь перекусить. Может быть, у миссис Купер где-то в гостинице есть бумага. Уверен, я смогу ее очаровать.

Он улыбнулся, говоря это, но мне показалось, что впервые его улыбка была натянутой. По какой-то причине я не хотела, чтобы он уходил, и у меня было ощущение, что он, возможно, чувствовал то же самое. Я глубоко вздохнула и собралась с духом.

— Ты не просишь, я предлагаю. И у меня есть идея.

— О?