Пересекая черту

— Так что… — заставляю себя закончить, пока случайно не сказал то, что уже невозможно будет забрать обратно. — Готовьтесь. Скоро я вам надоем.

По залу снова прокатывается приглушенный смех, но все мое внимание приковано к Уиллоу, которая прикрывает ладонью губы, пытаясь скрыть собственную улыбку.

Я не отвожу от нее глаз даже тогда, когда Стивен переключается на Рида и задает ему вопрос о том, как, по его мнению, D’Ambrosi выступит в эти выходные. Я едва слышу этот вопрос. Уиллоу продолжает смотреть прямо на меня, и в ее глазах читается немой вопрос. Из-за этого я не способен думать ни о чем другом.

В ответ я подмигиваю ей.

Я почти не замечаю вспышек фотокамер в зале и прекрасно понимаю, что уже совсем скоро в интернете появится ролик с этим моментом.

Ну и пусть.

Пусть все ломают голову, кого именно я пытаюсь очаровать.

Главное, что она знает и понимает: я больше не собираюсь сдерживаться.

— Рид, подожди.

Он оборачивается и отходит к стене в коридоре, дожидаясь, пока я подойду. Нам пора на автограф-сессию, но он жестом отсылает своего директора по коммуникациям, чтобы мы могли немного поговорить без лишних ушей.

— Не могу поверить, что Стивен вообще задал кому-то из нас вопрос, — говорит он, когда я прислоняюсь к стене рядом с ним. — Сегодня надо было просто позвать Заида с Акселем и оставить их вдвоем. А не заставлять остальных сидеть и слушать всю эту чушь про их соперничество.

— Согласен, — отвечаю я, но тут же наклоняюсь ближе и понижаю голос. Их противостояние меня сейчас интересует меньше всего. — Слушай… хотел спросить. Ты все-таки ходил на тот ужин к Баку?

Рид качает головой, и я одновременно чувствую облегчение и разочарование.

— Нет. Появились другие дела. На вечеринку тоже не попал.

Я медленно выдыхаю.

— Ясно. Понял.

— Дев. — Он кладет руку мне на плечо и слегка сжимает его. — Меня совершенно не интересует переход в Argonaut, что бы Бак мне ни предложил. Меня все устраивает там, где я сейчас. И… — Он быстро переводит взгляд в коридор за моей спиной, затем оглядывается через плечо. — Только между нами: я вот-вот подпишу новый контракт с D’Ambrosi. Остаюсь еще на три года.

— Да ну нахрен, — выдыхаю я, не скрывая потрясения. — Это же офигенно, дружище. Поздравляю.

Он снова сжимает мое плечо и смотрит прямо мне в глаза.

— Проболтаешься хоть одной живой душе — и то, что сделала Джани, покажется детской шалостью.

— Твоя тайна умрет вместе со мной.

Через минуту мы расходимся, а у меня в голове все идет кругом. По крайней мере, теперь можно перестать бояться, что Рид займет мое место в команде. Если Бак все еще мечтает посадить рядом с Натаниэлем другого американца, ему придется искать кого-то еще. Это выиграет мне немного времени. Страх никуда не исчез, но пока и этого достаточно.

Я наконец могу перевести дух, пусть дыхание всё ещё остаётся поверхностным.

А когда мягкая ладонь ложится мне на руку, я делаю уже более глубокий вдох.

— Готов идти? — с улыбкой спрашивает Уиллоу. — Ты отлично выступил.

От ее прикосновения все внутри постепенно успокаивается. Одного этого легкого контакта хватает, чтобы на время утихомирить хаос в моей голове.

— Ну что, мои ответы соответствовали твоим высоким стандартам?

— Сойдет, — поддразнивает она, но почти сразу становится серьезной, и ее лицо смягчается. — Я правда очень тобой горжусь. Все это было ужасно, но теперь ты наконец встретился с этим лицом к лицу. И станешь только сильнее.

— И перестану быть таким мудаком по отношению к людям, которые на меня работают, — шучу я. — Поверь, мне совсем не хочется пережить все это еще раз.

— Ты не мудак, — говорит она совершенно серьезно, и у меня внутри что-то болезненно сжимается. — Ты человек. У всех бывают хорошие дни и плохие. Мы терпим столько, сколько можем, пока однажды не перестаем справляться. И иногда реагируем далеко не идеально. — Она медленно опускает ладонь к моей руке и переплетает наши пальцы. — Но ты учишься становиться лучше. Ты идешь вперед. Именно поэтому я тобой горжусь.

Интересно, она бы все еще мной гордилась, если бы я прямо сейчас наклонился и поцеловал ее? Потому что именно этого мне хочется больше всего на свете.

Хочется почувствовать вкус слов на ее губах. Я уверен, они окажутся слаще меда. Потому что все в ней такое. Эта сладость уже разливается по мне, проникает в кровь, подтверждая каждое ее слово.

Заставляя меня хотеть стать тем человеком, которым она меня считает.

— Спасибо, — заставляю себя произнести я.

Мне хочется сказать ей гораздо больше. Но сейчас не время и не место для признаний. Даже если все самые важные моменты между нами до сих пор происходили в самых неподходящих местах — в темных коридорах сомнительных ночных клубов или на лестницах гостиниц.

— Пойдешь на автограф-сессию?

Я намеренно меняю тему, потому что если она скажет мне еще хоть что-нибудь доброе, я окончательно потеряю остатки самообладания.

Она кивает.

— Буду снимать из толпы несколько видео. Когда мы закончим обязательную программу для команды, хочу переключиться на болельщиков. Может, сегодня возьму у нескольких из них небольшие интервью. — Она пожимает плечами, но видно, что находится в своей стихии. — Кто знает. Вдруг получится что-то действительно классное.

Одной мысли о том, что она будет рядом, будет смотреть, поддерживать и помогать, достаточно, чтобы остатки напряжения окончательно ушли из моих плеч.

Когда она верит в меня, мне кажется, что я способен справиться с чем угодно.

— Что бы ты ни задумала, — говорю я, — я тебя поддержу.

Она сияет, глядя на меня снизу вверх, и, клянусь, мое сердце уже просто не понимает, что ему с этим делать.

Я влип по уши. Блядь.