Пересекая черту

Сегодня Марк пришел со мной. Если мне не разрешают привести обоих, они с Чавой сопровождают меня по очереди. Впрочем, скоро я, пожалуй, включу в эту ротацию и Уиллоу. Это отчаянная попытка проводить с ней больше времени? Еще какая. Волнует ли меня это? Ни капли.

Марк бросает на меня насмешливый взгляд.

— Пока ты так демонстративно размахиваешь штукой у себя на запястье, вряд ли кто-то станет возражать против беспорядка.

Наверное, он прав. Я встряхиваю запястьем, чтобы манжета рубашки задралась и выставила напоказ сверкающие часы. Надо признать, порой привилегии этой жизни просто великолепны. Скорее всего, мне больше никогда не придется покупать часы за собственные деньги.

К сожалению, одна из самых дерьмовых составляющих этой жизни направляется прямиком ко мне.

— Приближаются, — сквозь зубы предупреждает Марк. — Не натвори глупостей.

Мой взгляд останавливается на Баке и Натаниэле Деккерах, и я заставляю себя улыбнуться. Улыбка выходит острее, чем следовало бы.

— Да я никогда.

Марк тяжело вздыхает, выпрямляется и расправляет плечи. Он и без того выше большинства мужчин в этом зале, так что необходимости в этом нет, но я все равно благодарен своему импровизированному телохранителю. Не то чтобы мне требовалась защита. Скорее уж нужен тот, кто удержит меня, если Бак снова выдаст одну из своих фирменных микроагрессий.

— Бак, — с притворным радушием здороваюсь я, когда они с сыном подходят ближе. — Рад тебя видеть.

Владелец Argonaut, одетый в ковбойские сапоги и стетсон, одаривает меня улыбкой, которая даже близко не касается его холодных глаз. Он меня на дух не переносит, но после скандала не вышвырнул из команды сразу же, а значит, нужда во мне пока перевешивает ненависть. К сожалению, я не знаю, как долго это продлится, а в моем контракте прописано, что он может выкупить его в любой момент, поэтому я и дальше буду изо всех сил стараться оставаться у него на относительно хорошем счету.

— Дев, — отвечает он, слегка наклонив голову, так что поля шляпы на мгновение скрывают его глаза. — Рад, что хотя бы это мероприятие ты не пропустил.

В прошлом году я не пришел на одну вечеринку спонсоров, потому что свалился с таким гриппом, что не мог подняться с постели, а этот тип до сих пор мне об этом припоминает. При каждой нашей встрече — а случаются они, слава богу, нечасто, потому что он слишком занят управлением своей империей зла, чтобы приезжать на большинство гонок, — он дает мне очередной повод ненавидеть его в ответ.

— Ни за что на свете не пропустил бы. — Я перевожу внимание на Натаниэля, который выглядит так, будто вот-вот умрет от скуки. Не могу его винить. — Как дела, Нейт?

Называть его сокращенным именем разрешено лишь избранным, и я в их число не вхожу… поэтому стараюсь использовать его при каждой возможности.

Он выпячивает волевой подбородок.

— Хорошо. — Техасский акцент у него лишь немногим слабее, чем у отца. — Жду не дождусь этих выходных.

Не сомневаюсь. Команда готова на все, лишь бы он был доволен, поэтому мне остается только гадать, какой ад они устроят мне ради этого.

— Если погода не испортится, гонка должна получиться хорошей.

Глаза Натаниэля вспыхивают, будто он хочет что-то добавить, но отец не дает ему заговорить.

— Увидимся утром в паддоке, — произносит Бак. В этих словах одновременно звучат и приказ уйти, и обещание, и угроза. — Сегодня обязательно пообщайся с людьми. Я хочу, чтобы все увидели, что ты действительно явился. Честно говоря, удивлен, что ты вообще приехал вовремя. Такие, как ты, обычно пунктуальностью не славятся.

Я киваю, сдерживая что-то вроде «да пошел ты нахуй».

— Да, сэр.

Он мельком смотрит на Марка, но больше никак не признает присутствия моего тренера, затем сцепляет руки за спиной и удаляется, а Натаниэль неохотно плетется следом. Впервые мне становится жаль напарника. С таким отцом, как Бак, неудивительно, что он вырос именно таким.

Когда они растворяются в толпе, я поворачиваюсь к Марку и перестаю улыбаться.

— Я удивлюсь, если этот человек не избавится от меня до окончания контракта.

— Будто он станет тратить деньги на его выкуп, — фыркает Марк, хотя на его лице мелькает сомнение. — Без твоих очков команда болталась бы на самом дне турнирной таблицы. Ты ему нужен.

Только до тех пор, пока он не найдет кого-то, кого сочтет лучше. Хотя за пределами трех ведущих команд очень мало пилотов сильнее меня. Нет, к черту скромность. Среди оставшихся четырнадцати нет ни одного пилота лучше меня. Вот бы у меня был болид получше и поддержка команды, которая помогла бы это доказать.

— Посмотрим, надолго ли, — бормочу я, и тут в кармане вибрирует телефон.

Достав его, я вижу уведомление: Дев Андерсон опубликовал новую фотографию. После катастрофы с Джани я создал несколько фальшивых аккаунтов и подписался с них на свои основные страницы — прежде всего для того, чтобы следить, что обо мне говорят после моего исчезновения из публичного пространства. Спойлер: ничего хорошего. Через два кошмарных дня я перестал проверять.

Похоже, Уиллоу работает, хотя для публикации уже довольно поздно. Наверное, она сейчас в своем номере, всего в нескольких дверях от моего, уже в пижаме и лежит в кровати. По крайней мере, именно так она собиралась провести вечер, когда мы разговаривали раньше. Эта картина нравится мне гораздо больше, чем следовало бы.

— Чего ты улыбаешься как придурок?

Я выныриваю из фантазий и перевожу взгляд на Марка.

— Прошу прощения?

— Ты и в лучшие дни тот еще придурок, но это… — Он машет рукой перед моим лицом. — Это уже другое.

Я блокирую телефон и убираю его в карман, так и не посмотрев, что опубликовала Уиллоу. Я делюсь с мужчиной, стоящим рядом, почти всем, но хотя бы это хочу еще немного оставить при себе. Мне не нужны его очередные осуждающие взгляды.

— Ничего важного.

Но Марк слишком хорошо меня знает.

— Это из-за Уиллоу?

Я глубоко вдыхаю и признаюсь:

— Она кое-что опубликовала. Я посмотрел уведомление.

Зная Марка, он мне не верит. Он только что стал свидетелем моей чересчур счастливой реакции на уведомление, которого я вообще должен был удостоить лишь беглого взгляда.

— Ясно, — медленно произносит он. — Я видел, как ты смотрел на нее сегодня.

Под его тяжелым взглядом я замираю и крепко стискиваю челюсти, чтобы не выдать себя еще сильнее.