Страница 44 из 124
Нож проворачивается внутри, потому что я знаю: она права.
— Послушай, нам следует…
— Не надо, Дев, — перебивает она твердым голосом. — Просто не надо. Давай забудем.
Проблема в том, что я не могу.
И не думаю, что когда-нибудь смогу.
Теперь, когда я знаю ее вкус — сахар и самый сладкий грех, — мне уже никогда не удастся выбросить ее из головы.
Брызги воды ударяют мне в лицо, заставляя закашляться и резко выпрямиться. Сердце все еще бешено колотится, когда воспоминание обрывается и меня возвращает в реальность.
Я сажусь ровно, как струна, и оглядываю двор в поисках виновника. Заметив Чаву на террасе, стону и снова откидываюсь назад. По крайней мере, меня не собираются убивать.
— Чувак, сколько ты уже сидишь в этой воде? — спрашивает он, окидывая меня обеспокоенным взглядом. — Ты краснее Марка, если оставить его на солнце дольше пяти минут.
Наш бедный бледнокожий друг при встрече с солнечными лучами обычно становится цвета клубничного варенья. Со мной такого несчастья никогда не случалось, и за это спасибо меланину, но судя по всему, так долго сидеть почти в кипятке дает тот же визуальный эффект.
— Заснул, — бормочу я, солгав, и провожу ладонями по лицу. — Спасибо, что спас меня от утопления.
— Тоже способ избавиться от контракта, — с весельем замечает он, а затем поднимает пластиковый контейнер. — Я принес пирог.
— Я знал, что не просто так держу тебя рядом.
Я выбираюсь на край джакузи, оставив ноги в воде. Чава скидывает обувь и садится напротив в такой же позе, поставив контейнер рядом с собой.
— Чем весь день занимался? — спрашивает он, медленно болтая ногами. — Я видел твою доску у входа. Ходил серфить?
Я киваю и провожу рукой по волосам, все еще возвращаясь в настоящее, пока ночной воздух охлаждает разгоряченное тело.
— Да. Уиллоу хотела сделать несколько снимков, как я катаюсь, поэтому мы провели на воде пару часов.
— Так Уиллоу захотела провести с тобой время?
Я зачерпываю воду ладонью и плескаю в него. Чава ругается, вытирая лицо.
— Это была исключительно работа, придурок.
— Ну да, конечно, — отвечает он, придя в себя. — Когда ты уже признаешься, что запал на нее?
Я бросаю взгляд на дом Уильямсов, а затем снова смотрю на Чаву. Вероятность того, что нас кто-нибудь услышит, практически нулевая, но я все равно понижаю голос:
— Когда буду уверен, что Окли меня не убьет.
— А, то есть когда рак на горе свистнет, — с мудрым видом кивает Чава. — Но если честно, чувак, я бы на твоем месте рискнул, а с последствиями разобрался потом.
— Потому что ты любишь устраивать проблемы и явно не дорожишь жизнью.
Он фыркает.
— Ты каждый день занимаешься опасными вещами.
А затем смотрит на меня так, что голова снова начинает идти кругом.
— Что изменит еще один риск?