Страница 13 из 124
ГЛАВА 4 Дев
Я влип. Влип по-крупному.
Казалось бы, куда уж сильнее, чем пять минут назад, но это именно так.
Потому что с появлением Уиллоу мне конец. И, к сожалению, вовсе не в приятном смысле.
Надо уходить с вечеринки. Другого выхода нет, потому что, если она заметит меня раньше, чем я успею взять себя в руки, я… Даже не знаю, что сделаю, но точно ничего хорошего, разумного или полезного для восстановления своей репутации.
Я понимаю, что должен развернуться и со всех ног свалить отсюда, но никак не могу отвести от нее взгляд.
На другом конце зала она озирается по сторонам, и ее хрупкие плечи напрягаются, пока она ищет знакомое лицо среди множества гостей. Будь я посмелее — смешно, учитывая, что я зарабатываю на жизнь, гоняя по трассе со скоростью больше трехсот километров в час, — подошел бы поздороваться, сказал бы, как рад снова ее видеть, и предложил принести выпить. Вот только в моем нынешнем состоянии приветствие, скорее всего, прозвучало бы так:
— Какого хрена ты здесь делаешь?
К счастью, я трус, поэтому остаюсь стоять на месте, не сводя с нее глаз.
На ней платье до самого пола, которое держится на таких тонких бретельках, что я мог бы сорвать их одним легким движением. Ткань слегка провисает у декольте, подчеркивая мягкий изгиб ее груди, и пусть природа не слишком щедро одарила ее в этом плане, моим рукам очень понравилось то, что они почувствовали, когда мне выпала честь прикоснуться к ней. Я скольжу взглядом по струящемуся голубому шелку до плавного изгиба ее бедер, представляя, как собрал бы платье у нее на талии, как в прошлый раз, когда мы…
Черт. Твою мать. Сейчас мне нельзя думать о ней в таком ключе. Хотя нет, мне вообще нельзя так о ней думать. Я уже усвоил этот урок. Мы все усвоили, потому что видели, чем закончилась связь Уиллоу с другим другом Окли. Ничем хорошим.
Я уже почти убеждаю себя отвернуться, когда ее лицо внезапно озаряется. На губах расцветает улыбка, вызывая у меня такой же прилив адреналина, какой я испытываю, садясь в болид перед гонкой. Но вместо того чтобы заставить меня действовать, она приковывает меня к месту, и я без остатка погружаюсь в ее радость.
На обеих щеках у нее глубокие ямочки, которые появляются, когда она улыбается или смеется — или пытается сдержать улыбку или смех. Они проступают, когда она поджимает губы или кривит их в сторону. Даже когда она хмурится, хотя бы на одной щеке остается намек на ямочку. Если же их не видно совсем, значит, она либо спит, либо умирает со скуки.
И до чего же мне ненавистно, что я это знаю.
Когда я замечаю того, кому предназначалась ее улыбка, внутри камнем оседает дурное предчувствие.
Окли заключает сестру в объятия, и я наконец-то отвожу взгляд, потому что не собираюсь повторять прежних ошибок.
А поцелуй с Уиллоу Уильямс стал самой большой ошибкой в моей жизни.
— Земля вызывает Дева. Есть кто живой? Алло? Ты умер?
Я моргаю и поворачиваюсь. Лицо Чавы оказывается всего в нескольких сантиметрах от моего, а рядом с ним стоит Марк, вернувшийся из своего великого побега, и смотрит на меня так, словно уже подумывает вызвать врача команды.
— Ты в порядке? — спрашивает он, наклоняясь ближе и щурясь, вероятно, чтобы проверить мои зрачки.
Я отмахиваюсь от него под хохот Чавы. Как обычно, эти двое объединились против меня. Будто забыли, кто подписывает их чеки.
— Все нормально, — бормочу я, проводя рукой по волосам, но снова невольно оглядываю зал в поисках Уиллоу.
Мне повезло, что она так и не рассказала брату о нашем маленьком… происшествии. Несколько недель после случившегося я был уверен, что Окли явится и собственноручно меня прикончит. Учитывая, что он едва не убил Джереми за то, как тот поступил с Уиллоу, мои опасения были вполне обоснованными.
Впрочем, Джереми определенно получил по заслугам, да и его преступления были куда серьезнее украденного на лестнице отеля поцелуя. По сравнению с ним я практически невиновен. И все же чувство вины тяжелым грузом лежит у меня внутри.
— Мы обсуждали, как помочь ему сегодня с кем-нибудь переспать, а потом он вдруг завис, — объясняет Чава. — Наверное, молится, чтобы после такого перерыва его хватило больше чем на один толчок.
Я не выдерживаю и расплываюсь в улыбке. Не умею сопротивляться шуткам в свой адрес.
— Да брось, на два меня точно хватит.
— А вот и он, — воркует Чава, щипая меня за щеку. Если бы этот парень не был одним из моих ближайших друзей и единственной причиной, по которой я вовремя появляюсь там, где должен, я бы уже давно его уволил. — Ну что, будем искать тебе девушку или как?
— Такой план, — отвечаю я, надеясь, что это хотя бы поможет перестать думать об Уиллоу. — Но сначала мне нужно еще…
Я не успеваю договорить: рядом снова возникает Говард и протягивает мне бокал шампанского. Судя по его мрачному лицу, это вовсе не попытка примирения.
— Ты возьмешь этот бокал и пойдешь за мной, — велит он. — Ты и так потерял достаточно времени, а исправлять тебе еще дохрена всего.
Да, я хотел выпить еще, но получить бокал рассчитывал совсем не так.
— Можешь дать мне хотя бы полчаса? — спрашиваю я, стараясь скрыть раздражение. Мне уже осточертело, что этот тип постоянно стоит над душой и портит настроение. — Сначала мне нужно поздороваться с кое-какими людьми, а потом, обещаю, я буду очаровывать кого угодно по твоему приказу.
Говард с такой силой прижимает бокал к моей груди, что несколько капель светлого напитка выплескиваются на рубашку.
— Пятнадцать минут, — уступает он, и только это удерживает меня от желания врезать ему по челюсти. — Но я буду за тобой следить.
И снова страшно хочется его передразнить, потому что он — ходячее воплощение карикатурного злодея. Я понимаю, что он всего лишь старается выбить для меня самые выгодные контракты и заодно урвать побольше со своей доли, но ему определенно не помешало бы научиться нормально общаться с людьми.
Когда он снова удаляется, я залпом осушаю бокал с, возможно, отравленным шампанским и отдаю его проходящему мимо официанту, после чего перевожу взгляд с Марка на Чаву.
— Думаете, я смогу незаметно улизнуть через черный ход?
Марк фыркает.
— Без шансов. К тому же Окли разозлится, если ты сбежишь до того, как он сюда доберется.
Все мое тело напрягается, и я резко смотрю туда, где недавно заметил в толпе Уиллоу и Окли, но их уже нет. Вместо этого меня окутывает знакомый глубокий аромат ванили, и я понимаю, что бежать уже поздно.