Пересекая черту

Он несколько раз моргает, кажется, на мгновение потеряв дар речи, а потом широко улыбается.

— Ни хрена себе, Уиллс. Поздравляю.

— Спасибо. — Я улыбаюсь ему в ответ. — Ничего этого не случилось бы, если бы ты не подтолкнул меня согласиться на работу с Девом.

— И встречаться с ним ты бы тоже не начала, — бормочет Окли, но радость с его лица никуда не исчезает. — Возможно, сейчас я тебя терпеть не могу, но я тобой горжусь. То, что ты сделала для Дева, было совсем не просто, и, похоже, ты впечатлила не только его. Для такого нужен талант.

Я шутливо кланяюсь.

— Я старалась.

Брат закатывает глаза на мою театральность, затем поднимается с кровати и направляется к двери, давая понять, что наш разговор по душам окончен.

— А теперь поднимай задницу, — бросает он через плечо. — Чава приготовил завтрак. И если хочешь французских тостов, лучше спускайся, пока Дев все не сожрал.

Чава заслуживает награды хотя бы за то, что оставил мне кусочек французского тоста, потому что Окли был прав: стоит предоставить Дева самому себе, и он превращается в настоящего углеводного маньяка.

— Да брось, ты же знаешь, что не хочешь все это есть, — уговаривает он с другого конца стола, уже занеся вилку над моей тарелкой. — Тебе вообще-то стоит есть побольше белка. Давай лучше доедай омлет.

Я отбиваю его вилку своей, и звон металла разносится по столовой.

— Даже не смей.

Следом я бросаю сердитый взгляд на Марка.

— Это ты создал этого монстра.

Марк поднимает руки, но ни капли раскаяния на его лице не видно.

— Это единственная неделя, когда ему можно есть все, что захочется. До пятницы я его останавливать не собираюсь, так что либо смирись, либо уходи.

Ну, раз так…

Я отодвигаю стул от стола и забираю тарелку, замечая разочарованное лицо Дева и слыша смешок брата.

— Пойду составлю Чаве компанию на кухне. Ешь чужую еду.

— Но ты моя девушка! — кричит Дев мне вслед. — Ты должна делиться!

Хорошо, что я стою к нему спиной и он не видит, как я пытаюсь сдержать улыбку. Меня радует и успокаивает, что они с братом так хорошо ладят, несмотря на то, как все изменилось после вчерашнего вечера. Окли понадобится время, чтобы привыкнуть, и все же сейчас он сидит рядом с Девом и смеется. Я не знаю, чему верить больше — его словам или поступкам, поэтому пока просто засчитаю это как победу.

На кухне я устраиваюсь за барной стойкой, откуда могу наблюдать, как Чава готовит у плиты, и спокойно доесть свой завтрак. Он бросает на меня через плечо понимающий взгляд, словно совсем не удивлен, что я пришла сюда к нему, но прежде, чем он успевает что-либо сказать, чьи-то руки обвивают мои плечи.

— Я куплю тебе столько макарунов, сколько захочешь, если позволишь мне это съесть, — шепчет Дев мне на ухо.

Несмотря на попытку меня отвлечь, я все равно замечаю, как его вилка снова тянется к моей тарелке. Хм. Предложение заманчивое. И каким бы вкусным ни был французский тост Чавы, прямо сейчас я гораздо охотнее съела бы макаруны.

Я пододвигаю тарелку ближе к нему.

— Ладно. Но как только доешь, сразу едем за ними.

— Договорились, — отвечает он, уже накалывая кусочек на вилку. — И еще я поведу тебя на свидание.

— Правда? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце от этих слов делает глупый кульбит. — И что ты придумал на этот раз? Снова арендовал для меня дом?

— Ну, по счастливому совпадению… я арендовал целых три.

Я смеюсь и отталкиваю его, пока он запихивает в рот очередной кусок французского тоста.

— Не считается. Ты арендовал их не специально для меня.

— Черт, ладно, какая же ты привередливая.

Он доедает все, что осталось на моей тарелке, а затем усаживается на соседний барный стул.

— Раз мы все еще стараемся держать наши отношения более-менее в секрете, особо разгуливать вместе по людным местам не получится. Тебя это устраивает?

Пока что — да. Я не против того, чтобы наши отношения оставались личным делом. Все важные для нас люди уже знают, а это главное. Но рано или поздно мне захочется большего. Захочется всем его показывать и без конца рассказывать о нем каждому, кто согласится слушать. Но пока все между нами еще совсем новое, можно оставить это в пределах нашего маленького мира.

— Меня устраивает, — отвечаю я, наклоняясь и слизывая капельку сиропа с его нижней губы.

Такая же сладкая, как и он сам.

— Я не против, чтобы ты оставался моим маленьким секретом.

На его лице появляется хитрая ухмылка. Он бросает вилку, обхватывает меня рукой за талию и вместе с барным стулом подтягивает ближе к себе.

— А можно мне быть твоим маленьким грязным секретом?

— Можешь быть кем захо…

— Да вы, блядь, издеваетесь, — стонет Чава с другой стороны кухонного острова и бросает лопатку. — Не поймите неправильно, мне нравится, что вы теперь вместе, но у меня слишком сильное похмелье, чтобы с утра смотреть на всю эту вашу мерзкую романтику. Идите куда-нибудь в другое место.

В глазах Дева вспыхивает лукавый огонек.

— Может, тогда поднимемся наверх? — тихо предлагает он.

— Ненадолго, — отвечаю я, хватаясь за его футболку. — Но ты должен мне макаруны.

Его губы находят мои, а Чава на заднем плане начинает ругаться, но я слишком растворяюсь в поцелуе, чтобы мне было до этого дело. Этот момент слишком идеален, чтобы позволить чему-либо его испортить.

— Все, что захочешь, jaanu, — говорит Дев, отстранившись, и в его глазах нет ничего, кроме любви. — Я дам тебе все.