Пересекая черту

— Если бы вы просто мне рассказали, — перебивает он мои извинения, — Я бы, наверное, удивился, да. И точно не обрадовался бы. Но смирился бы с этим гораздо быстрее, чем теперь смирюсь с тем, что вы мне врали.

Окли глубоко вдыхает, внимательно разглядывая нас обоих. Часть злости, державшей его в таком напряжении, отступает, но на смену ей приходит обида, от которой меня мутит еще сильнее.

— Послушай, — тихо говорит он, обращаясь к Деву. — Я всегда буду защищать Уиллоу. Но я также хочу, чтобы она была счастлива. А ты вроде как мой лучший друг. И я хочу, чтобы ты тоже был счастлив.

— Даже если мы оба счастливы именно потому, что вместе? — осторожно уточняет Дев.

Мне остается только надеяться, что мы наконец-то начинаем куда-то продвигаться.

— У тебя с ней все серьезно? — вместо ответа требует Окли.

Дев не колеблется ни секунды.

— Да.

Брат резко переводит взгляд на меня.

— А ты правда хочешь быть с ним?

— Да, — отвечаю я, чувствуя, как горло сжимается еще сильнее. — Правда хочу.

Окли глубоко вдыхает и резко кивает. Отступив на шаг, он выставляет перед собой обе ладони.

— Тогда ладно. Ладно. Мне просто придется это принять. Это мне нужно с этим смириться.

Я едва не падаю от облегчения. Колени слабеют, и мне приходится привалиться к Деву, чтобы удержаться на ногах. Окли это замечает, и его челюсть снова напрягается.

— Но если ты причинишь ей боль, — предупреждает он Дева, — Я сломаю тебе обе руки, чтобы ты больше никогда не смог сесть за руль.

Дев торжественно кивает, явно не сомневаясь в серьезности угрозы.

— Понял. Но я и не собираюсь ее обижать.

— А ты, — рявкает он на меня, прищурившись. — Если причинишь боль ему…

— Не причиню, — перебиваю я, не давая ему закончить угрозу. — Обещаю, не причиню.

Окли несколько долгих секунд смотрит на нас обоих, а у меня от тревоги скручивает желудок. Но потом он внезапно отвешивает Деву подзатыльник, а меня легонько бьет кулаком в плечо — недостаточно сильно, чтобы сделать больно.

— Блядь, да пошли вы оба, — стонет он.

А потом притягивает нас к себе.

— Вы оба те еще засранцы, — бормочет он мне в макушку, прижимая меня к груди и одновременно зажав Дева в захвате. — Надеюсь, вы будете счастливы вместе, придурки.

От неожиданности я смеюсь, и слезы, которые все это время сдерживала, наконец проливаются.

— Мы счастливы.

— Отлично. Хоть кто-то должен быть счастлив, потому что я, блядь, точно нет.

В последний раз стиснув нас в объятиях, он отталкивает нас от себя.

— Я все еще злюсь, — говорит он, указывая сначала на Дева, потом на меня. — Но раз уж сегодня мы здесь празднуем любовь, я проглочу это. Ясно?

— Ясно, — пискляво отвечаю я. — Спасибо, Ок.

На этом он закатывает глаза и уходит.

Проходит несколько долгих секунд, прежде чем я наконец набираюсь смелости повернуться к Деву и ошеломленно моргаю.

— Это… — Я осекаюсь. — Это правда только что произошло?

Дев облизывает губы, пытаясь вернуть себе голос.

— Кажется, да.

— Он знает. Он знает и не убил нас.

— Ага.

— Мы можем больше не держать это в секрете.

— Да, — соглашается он с ноткой неверия. — Больше не нужно от него прятаться.

— Больше не нужно прятаться, — повторяю я, промокая кожу под глазами и стирая последние слезы.

Макияж к этому моменту наверняка уже испорчен, но мне все равно.

— Не могу поверить.

Дев со смешком выдыхает.

— Да. Я тоже. Но меня такой исход устраивает.

Он обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Я охотно прижимаюсь к нему, обхватываю руками за талию и прислоняюсь к его крепкой груди.

Такое чувство, будто мы пережили битву.

— Я не хочу туда возвращаться, — бормочу я, уткнувшись лицом в фиолетовый шелк его курты. — Только не после этого. Мне нужно немного времени, чтобы просто… подышать.

— Нам необязательно возвращаться на вечеринку, — говорит он. — Но я хочу отвести тебя в другое место.

Он отстраняется и снова переплетает наши пальцы, после чего ведет меня по коридору. Мы сворачиваем за один угол, потом за другой и наконец оказываемся у раздвижной стеклянной двери, ведущей на террасу сбоку дома. Дев отпускает мою руку, чтобы отпереть и открыть дверь, а затем пропускает меня наружу.

Отсюда слышна музыка из шатра, но от заднего двора нас скрывает решетчатая стена, увитая плетистыми розами. Их аромат наполняет воздух, а лепестки трепещут под легким вечерним ветерком. Клянусь, более романтичного места я в жизни не видела. Я даже кружусь, чтобы осмотреть все вокруг, и сари закручивается вокруг моих ног.

— Как же здесь красиво, — выдыхаю я, запрокидывая голову и любуясь яркими звездами и тонким серпом луны.

Когда я снова опускаю взгляд, Дев уже протягивает мне руку.

— Иди сюда, — говорит он. — Потанцуй со мной.

Из меня вырывается легкий смех, прогоняя остатки напряжения после разговора с Окли. Мне все еще не по себе, но боль постепенно отпускает.

— Ты же знаешь, что я не умею танцевать, — напоминаю я, хотя уже снимаю туфли и отодвигаю их в сторону. — Помнишь годовщину моих родителей?

— Никогда не забуду, как Джереми взвыл, когда ты наступила ему на пальцы своими шпильками.

Он усмехается и протягивает ко мне руку.

— Встань мне на ноги. Я буду двигаться за нас обоих.

— Дев, я не хочу сделать тебе…

Протест обрывается, когда он обхватывает меня за талию и на мгновение приподнимает. Секунду спустя мои ступни уже стоят поверх его.

— Держись за меня.

Я так и делаю. А он покачивается вместе со мной в объятиях, переступая крошечными шажками.

— Не может быть, чтобы тебе было удобно, — хихикаю я, опуская взгляд на свои босые ступни поверх его безумно дорогих дизайнерских туфель.

— Мне всегда хорошо, когда ты в моих объятиях.

— Ты такой милый.

— Я знаю.

Мне нечего на это ответить, поэтому я кладу голову ему на грудь и позволяю вести. Почти сразу песня сменяется чем-то медленным и романтичным. Будто сама вселенная все понимает.

Под моей щекой его сердце бьется медленно и ровно, напоминая, насколько он тренированный спортсмен.

Когда ритм чуть ускоряется, я поднимаю голову и внимательно смотрю на него.

— Что такое?

— Ты решишь, что я сумасшедший, — говорит он. — Но ты заставляешь меня нервничать, Уиллоу Уильямс.

— Я? — Я не могу удержаться от смешка. — Почему?