Страница 47 из 75
Коля посмотрел на неё, моргая и хмуря брови.
— Ну ещё скажи, что ты меня не узнаёшь! — возмущённо, но с внутренним страхом воскликнула Хотару.
— Узнаю, конечно, — ответил он невыразительно. — Только, знаешь, мне действительно как-то нехорошо.
— Дамы и господа! — квакающе заорало вдруг из-под потолка. — На второй путь подан поезд Белосток-Варшава! Готовьте билеты для проверки до входа в вагоны!
— Пошли! — заторопилась Хотару. — Это наш. Сейчас сядем, и ты мне всё подробно расскажешь!
Однако Коля двигался так заторможенно, что Хотару (в основном со страху, что поезд без них уйдёт) аж рявкнула:
— Коля, ядрёна Колупайка! Проснись! — Тут она поняла, как странно, наверное, выглядит, крича посреди вокзала на пустое место, и горячо зашептала: — Коля, пошли скорее! Аркадий нас ждёт!
Вот тут он встрепенулся:
— Аркадий Ильич, точно! Идём! — и заторопился к перрону так быстро, что теперь уж Хотару пришлось за ним бежать. А там толпа, и все показывают билетики!
Наплевав на правила, Хотару быстро юркнула в невидимость и проскользнула в тот вагон, через стенку которого прошёл Николай. Хвала Аматэрасу, он не проскочил насквозь, а задумчиво завис посреди.
— Иди сюда!!! — зашипела на него Хотару, плюхаясь на ближайшую пустую лавочку, распространяя вокруг себя малый круг безразличия.
Всё. Теперь их не будут слышать, не попытаются подсесть и вообще не заметят.
— Так! — решительно рубанула ребром ладони по второй ладошке Хотару. — Давай-ка разбираться. Иначе до Аркадия мы не доберёмся.
— Давай! — согласился Коля, который, вроде бы, слегка пришёл в себя.
— Я что-то не спрашивала: вы с ним как познакомились?
— Так в санитарном поезде. Он там лежал — в специальной конурке — я его и увидел.
— Ага. А ты в этом поезде, получается, с какого момента?
Коля вдруг задумался, да так, что потянулся к своим подсумкам, нашарил призрачную бумажку, кисет и начал скручивать цигарку:
— Слушай… А я… я и не задумывался ведь раньше… Живым что последнее помню — взрыв. А как я в поезде оказался — хоть убей…
— Ладно, отложим пока. Но там, в поезде, ты ведь таким квёлым не был?
— Чево это квёлым!..
— Коля! — шёпотом завопила Хотару. — Ты пойми хоть, что с тобой хрень какая-то происходит! А вдруг… — она прижала руки в щекам, — а вдруг ты развоплощаешься⁈
— Как это? — насторожился призрак.
— Так! Уходишь за грань!
— Нет по-го-ди-и-ите! — начал приподниматься Коля. — Я не могу! Моя война ещё не закончена!
— Коленька, держись за эту мысль! Держись!!! Ты вспомни, как ты в том санитарном поезде-то силу поддерживал, а? Ты же как-то… Ах, я дура! Санитарный поезд! Там, верно, сирени полные вагоны было!
— Как не быть, — покладисто согласился Коля. — Мертвецкая-то была. Хоть и редко, а помирали. Постоишь рядом, подумаешь о жизни — вроде и мысли яснее.
— О жизни! — фыркнула Хотару. — Сиренью ты напитывался! — Она соскочила с лавки: — Так! Пошли!
— Куда? — удивился Николай.
— По составу пройдём. Тут же есть из вагона в вагон выходы? Посмотрим. Глядишь, подпитку тебе найдём.
Они сперва пошли против движения поезда — к хвосту. Дошли до самого конца, и всё без толку. Потащились обратно, к голове. Хотару уже начала терять надежду. Вагоны кончались. Вот уж первый — а всё ничего. Она остановилась у дверей, на которой висела табличка: «Не входить! Только для служебного пользования!» Дальше только угольный, кочегарка да паровоз. Но именно тут Хотару различила знакомую дымку. Тонкую-тонкую…
— Коля, глянь?
— Ага, кажись, в кочегарке угорел кто-то.
— Не обязательно угорел, — задумчиво кивнула Хотару, — но помер, факт. Идём?
— А чево нам! Идём.
Дверь оказалась заперта на примитивнейший замок, вскрыть который смог бы и ребёнок. Хотару проскользнула на служебную часть поезда, прикрываясь всё той же пеленой безразличия, и дверцу за собой вернула в прежний вид. Тесный утилитарный тамбур — и они оказались в узком техническом коридоре.
— А тут-то, однако, поплотнее сирень висит, — сказал Коля. — И чево делать? Торчать тут будем, притащится кто-нибудь.
— А пошли вон туда, к кочегарке! — предложила Хотару. — Там, кажется, сирени ещё побольше.
И они пошли. И были немало удивлены, потому что кроме плотного облака сирени там находился ещё и упокоенный кочегар. То есть, призрак кочегара (очевидно, помершего на своём рабочем месте). И живой кочегар там тоже был! Дрых, привалившись к стене, закинув ноги на кучу угля.
— Вот так здрассьте! — шёпотом удивилась Хотару.
— А я вот также угорел! — вместо приветствия ответил им призрак кочегара. — Уснул, понимаешь, не вовремя, а заслонки… — тут он начал путано объяснять, что не так закрылось и куда пошли какие-то газы.
— Помолчи, будь добр, — попросила Хотару. — У нас тут, видишь ли, дело.
Но на призрака кочегара это произвело совершенно обратное впечатление. Он вскочил, начал кричать и метаться, радуясь, что наконец-то хоть кто-то его слышит. Коля, которому в облаке сирени стало немножко полегче, наконец не выдержал:
— Слышь, может, тебя треснуть, чтоб ты уже заткнулся?
— Можно подумать, ты сможешь? — задиристо вскочил кочегар.
— Зато я точно смогу! — рявкнула на него Хотару. — Почему ты вообще здесь⁈ Коля хоть воюет, а ты что? На поезде живьём не накатался?
— Да не могу я! — в отчаянии воскликнул кочегар. — Не могу уйти! Тут же вон — клапана́! — и он снова путанно начал объяснять про какую-то штуку в механизме, которая работает не так, а вовсе по-другому, и чего-то там подтравливается, а потом — вот, кочегары угорают.
— Ты чево-нибудь понял? — тихо спросила Хотару у Коли.
— Ну, пока он рассказывал — понимал, но пересказать не смогу.
— Вот же пень горелый! — сердито фыркнула Хотару. — Значит, ты нашёл технический… э-э-э… как это, Коля?
— Дефект, — подсказал сапёр.
— Во! Дефект! И катаешься здесь, чтобы… чтобы что?
Призрачный кочегар вздохнул:
— Если совсем плохо, я ору ему в ухо, и он… вроде бы слышит. Просыпается.
— Н-ну допустим. Но целую вечность кататься и орать — такое себе. А потом — кто спасёт тех кочегаров, которые уснут в других поездах?
Призрак встревожился не на шутку:
— Какой кошмар! Что делать⁈