Страница 33 из 75
Севастьяныч
Броневики сохранности были разной. Совсем ремонту не подлежал один — который Марфа льдом проткнула. Его тоже на трофейную поляну приволокли, и есаул Дмитриев, проходя мимо, каждый раз непонятно бурчал:
— Энтомолог! Запомни!
В конце концов кто-то из казаков решил, что это название машины такое, и чтоб никто ничего не перепутал, Севастьяныч где-то у мельника нашёл белую краску и старательно вывел на борту: «ЕНТОМОЛУХ». Теперь есаул при виде этого «ентомолуха» почему-то тихо ржал, но Севастьяныч считал, что порядок должон быть во всём! Опять же — долго объяснять не приходилось, куды лезть, если кто-то из казаков приходил на дырищу в полу посмотреть, которую Марфуша льдиной пробила.
— Вишь, подписано? — сурово говорил Севастьяныч. — Туды лезь да глазей.
Он и сам не поленился, заглянул. Дыра в полу впечатляла, да!
Рядом выставили машины, в которых утоплые англы были. Целёхонькие машины-то! И чистенькие, как вымытые. Каждый после пробитого броневика в эти тоже заглядывал. Англов, понятно, изнутра вытащили. А машинки — хоть сейчас садись да езжай! Глядя на такое дело, Севастьяныч Марфуше так и сказал:
— Ну, девонька, ювелирная твоя работа! Вот выберемся в какой город, я непременно тебе конфет да пряников сыщу!
Но Марфуша только головой покачала:
— Дяденька, спасибочки огромное, но нельзя мне. Худо от этого будет. Папаня так говорил, а он знающий! Но всё равно спасибочки вам. Зато смотрите какая водичка! — и вода в её руках переливалась огранёнными алмазами. — Это ж чудо какая водичка! Спасибо мишке-герцогу!
— Дядь Севастьяныч, — тихонько спросил его Андрюха, когда маленькая утопица ушла к запруде, — а что это за мишка-герцог?
— Так дитё Илью Алексеевича зовёт, — сурово ответил Севастьяныч. — Ей можно! Сам, — и указательный палец вверх, — разрешил! Но ты это, не вздумай повторять. Я ж тебя своими руками удушу. Чтоб не больно было!
— Понял, — кивнул понятливый Андрюха. — А миномёты куда? Ажно четыре штуки приволокли…
ЗАКЛЯТЫЕ СОЮЗНИКИ
Нижняя Австрия, деревня на восток от леса Клостервальд
25 января 1948 года, день ближе к вечеру
Капитан ОʼКоннор
Он вернулся из своего похода раздражённый донельзя. Да, снова вернулся в этот брошенный хозяевами дом. Зачем? Наверное, потому что этот придурочный италиец был единственным человеком, кто хоть как-то его слушал.
Отец Алекс ещё сидел на кухне того дойчевского дома. Сидел и опять ел. И пил из своей чашки-горшка.
— Ну, как твои успехи? — усмехнулся он поверх кружки. — Сразу надо было какао пить! И сахар. Ты не представляешь, что творит сахар, попадая в мой желудок.
Раздражение выплеснулось из ОʼКоннора, как пенка кипящего молока через край кастрюльки:
— Меня это совершенно не волнует! А вот то, что капитану Шестнадцатой штурмовой бригады королевской армии отказали в доступе к рации, заинтересовало меня гораздо сильнее! Они ещё смеют тыкать мне какими-то предписаниями! Эти наглые макаронники!..
ОʼКоннор осёкся. Поверх кружки на него смотрели вспыхнувшие красным угли глаз отца Александра.
— Будь предельно аккуратен, старый враг. У меня выдалась совершенно кошмарная неделя. И только то, что ты побывал там, — Италиец неопределённо махнул рукой, — всё ещё позволяет тебе оставаться в живых!
— Ты мне угрожаешь?
— Нет. Я ставлю тебя в известность, что ещё одно неуважительное слово о моей стране, религии или моей миссии — и ты познаешь мой гнев! Обо мне самом можешь говорить и думать что угодно! — откинулся на спинку стула отец Александр.
— Зато я не делаю из своих соплеменников мумии!
— Basta!* Заткнись, старик! Зачем ты вообще сюда вернулся?
*Хватит! (итал.)
— Мне нужна твоя помощь! Ты глава Восьмого отдела!..
— Нэйл! — Отец Александр хрипло, каркающе захохотал. — Очнись! Посмотри на меня! У меня нет ни документов, ни одежды, ни оружия. Какой Восьмой отдел? Любой солдат, что меня увидит, вначале будет стрелять, а потом уже разговаривать! Ты вообще в своём уме? Ладно, я — повреждения были очень сильными, но ты-то? Тебе в голову никто не попадал?
— Сейчас у меня нет союзников, кроме тебя, — через силу сказал ОʼКоннор. — И ты восстанавливаешься, я вижу. Что тебе нужно, чтоб дело шло быстрее?
— Время. Еда и горячее сладкое питьё. И кьянти. Но его тут не найдёшь.
Нэйл ОʼКоннор тяжело опустился на стул и прислонил к стене пулемёт.
— Сколько времени тебе требуется?
— Минимум три дня. Так что располагайся. В кастрюле на плите ещё осталось какао.