Страница 23 из 75
— Понял! — казак исчез, по коридору прогрохотали удаляющиеся шаги, а следом со двора раздался богатырский рёв: — Антоха, где ты есть⁈ Связь давай, экстренно!
— Ишь ты, «экстренно»! — хмыкнул Дмитриев и отставил кружку. — Пока не ушли, Аркадий Ильич, документы.
— Прям-таки обязательно «Ильич»?
— Субординация! — сурово посмотрел на меня Олег Викторович. — Старше по титулованию тут никого нет, так что…
— … изволь соответствовать, — уныло закончил я.
— Именно! Но, чтоб сразу все точки над «ё» расставить, ты должен понимать: мы прибыли для чего?
— Партизанить? — развёл я руками.
— Правильно мыслишь. А то я уж боялся, что решишь, будто мы тебя домой против воли вернуть должны.
— Да какое уж возвращение, когда государь велел!..
— Вот рад я, что у нас такое взаимопонимание. Поэтому давай по порядку. — Олег Викторович переставил кружки на разделочный столик и прошёлся по столу полотенцем — таки ж документы раскладывать будем! — Первое. Приказ о производстве в чин протоиерея. Со всеми вытекающими, так сказать.
Я смотрел на выложенную на стол бумагу. Буквы скакали и не складывались в слова.
С клацаньем закрыл рот. Выдавил:
— К-какого чина?..
— Протоиерея, Аркадий Ильич, — Дмитриев смотрел по-отечески. — Ты ж некромант. Забыл? Тонкостев не знаю, но, говорят, на самом верху сие обсуждали. У вашего брата, говорят, по личным результатам чины-то выдают, не по выслуге.
— Так это ж… — я проглотил ком в горле, — это ж как полковник?..
— Позже, говорят, комиссия лично освидетельствует, может быть и пересмотр. Пока, — он усмехнулся, — аванс, по навороченным делам.
— Етитская сила…
— Далее. Приказ об организации партизанского отряда и назначении тебя его командиром. Следующее: приказ о придании партизанскому отряду Клостервальда вспомогательного отряда добровольцев.
Я слушал, и всё никак отойти не мог:
— Олег Викторович, так это как теперь ко мне люди обращаться будут?
— Да как… — пожал он плечами, — как и к гражданскому протоиерею: «ваше высокопреподобие»!
— С-с-с-сука! — я упал лбом в стол. Точнее, в сжатые кулаки, которыми по этому столу и треснул.
— Да чё ты ерепенисся, Аркаша⁈ Тьфу, то есть, ваше сиятельство, конечно.
— Во! — я вскинулся. — Можно же по титулу! Так пусть уж лучше сиятельство, чем преподобие!
С ненавистным сиятельством я, стараниями Коли, как-то уже немного свыкся.
— Хорошо, — немного даже растерянно сказал Дмитриев, — я ребят предупрежу. Смотри дальше! Документы на зачисление в комсомол.
— Так. Это мельком слышал, но не вникал.
— Все некроманты, оборотни, волхвы и шаманы подходят.
— А! Все, кто способен работать на территориях с нулевым магическим фоном?
— Точно! В комсомольцы молодёжь идёт, до двадцати семи лет.
— Понятно.
— Комсомольцем ты у нас не один будешь. Пластуны все пятеро — тоже в комсомоле. Только вот не знаю… У них ячейка слаженная уже…
— Ну это ничего, могу пока и без ячейки. Или вон Хотару к себе возьму. Не знаю, есть ли ей уже двадцать семь или больше, но по лисьим меркам она — точно молодёжь. Потом, глядишь, кто и ещё прибьётся. Да вот и Коля! Призракам, поди, новый статус положен, а он в призраках ещё года не ходит — вот, считайте, уже трое, ячейка и есть.
— Ну если так… — с сомнением потёр подбородок Дмитриев.
И тут в коридоре снова забухало, и в столовую заглянул взъерошенный Коряков:
— Готова связь!
— Пошли! — мотнул головой есаул. — Доку́менты только спрячь.
Сеанс связи должен был состояться в штабном «Алтае». Аппаратура стационарная. Антенну телескопическую на нужную высоту выдвинул — и вызывай себе кого угодно. Удобно!
КШМ (сиречь командно-штабная машина) стояла аккурат на площадке около заводи. На подходе увидел новую любопытную картину — на сей раз на бережку развернулся вариант прачечной. Казаки споро расстилали на каменной дорожке кровавые простыни, а маленькая Марфуша, управляя водяными струями, придавала им чистоту.
Заодно и услышал вопросы стариковские, мол «не трудно тебе, дочка?» — на который утопица просто смеялась:
— Дяденьки, это же вода! Мне только в радость! Водичку попросишь, и она сама всё сделает!
«Водичку попросишь»! Ничё себе…
Баронессы где-то не было видно. Ладно, познакомимся ещё, успеется.
Сеанс получился обстоятельный. Доложился о последних своих приключениях, в особенности уделив внимание польской вольнице и их самодеятельности в приграничных германских районах. Относительно включения в ячейку кицунэ Хотару и русского призрака Николая Соболева получил одобрение от начальства (у меня сложилось такое впечатление, что он нарочно сие разрешил, чтобы всем прочим хвастаться, как анекдотом). А вот по части отправленной через польские территории колонны ответ был обескураживающим:
— Согласно заданному маршруту и расчётному времени, они должны были прибыть в Брест около часа назад. Однако колонны нет. Более того, все на все запросы, направленные в контрольные точки, получен одинаковый ответ: означенная колонна пункт контроля не проходила.
Это сообщение повергло меня практически в ступор. Следующим порывом было бежать обратно на север, найти, выяснить…
— Аркадий Ильич, аккуратнее, казённое-таки! — вывел меня из ошаления голос Антохи, и я понял, что оставил когтями выразительные борозды на подставке аппарата.
— Это ничего, — пробормотал отрешённо. — Это мы заменим.
Положил трубку на рычаги. Встал. Сел снова. Встал. Поворотился к двери, запустив руку в шевелюру.
Что делать, мать его?.. Делать что???
Аппарат задребезжал снова.
— Дежурный по связи казак Коновалов! — схватив трубку, гаркнул Антоха и тут же потянул её ко мне: — Аркадий Ильич, вас!
А КАКОЙ ХОРОШИЙ БЫЛ ПЛАН!
Российская империя. Земли польские.
25 января 1948 года, около часа пополудни
Хотару
Она была раздражена настолько, что ещё немного — и пар бы из ушей пошёл.
Всё началось буквально в пятидесяти километрах от границы. Наивно было полагать, что спалив бошку одному из заговорщиков, они избавятся от всех сразу. Как бы не так!
Этот пропускной пункт, надо полагать, отделял приграничные земли от внутренних и основной его задачей было не допускать кого попало туда — как себе представляла Хотару. Хотя, может, и оттуда. Во всяком случае, морда у остановившего их поручика была весьма решительная.