Страница 18 из 75
— Неужели? — баронесса по-детски засмеялась. — Я непременно хочу на неё посмотреть!
— Я вас представлю, — улыбнулся отец Бенедикт. — Но сейчас, прошу вас, давайте займёмся самыми сложными случаями. И начнём с того казака, которого вы доставили. Я буду вам ассистировать!
— Кто бы мог подумать, падре, что на исходе седьмой сотни лет я научусь чему-то новому! — воскликнула баронесса, соскакивая с табуретки и оправляя платье. — Идёмте! Мне не терпится закрепить это на практике!
КТО ЗДЕСЬ?
Нижняя Австрия, деревня на восток от леса Клостервальд
25 января 1948 года, около часа пополудни
Капитан ОʼКоннор
Он ввалился в какой-то подвал. Обвёл стволом помещение. Воздух над раскалённым пулемётом переливался и тёк паром.
Никого!
А это что? Скелет⁈ Взгляд выхватил из полумрака глянцево поблёскивающий череп, клетку рёбер. Не все кости были в сборе, часть — от конечностей — валялись вокруг разрозненными останками, но это определённо был человеческий скелет!
ОʼКоннор, словно заворожённый, сделал шаг вперёд.
Это был италиец. Рядовой. Вон валяется шапка-пилотка, таких дурацких больше никто не носит. Наверное, если оглядеться, и шинель где-то тут.
ОʼКоннор сделал ещё один крадущийся шаг и вздрогнул. Из-за большой бочки торчали ноги. Ноги в сапогах. Совершенно безжизненные — это было понятно по тому, как они вывернуты. Зная, что ничего хорошего не увидит, ОʼКоннор заглянул за бочку…
Ещё один италиец! Этот не был обглодан. Но сей факт нисколько не радовал, потому что труп был… как это называется?.. высушен?.. или высосан?.. Пялясь в потолок пустыми провалами глазниц, за бочкой сидела форменная мумия. Прямо как те, из Египта. ОʼКоннор уже видел таких. Но тут, в Мистельбахе?
Он осторожно сместился в угол. Ужасы продолжались. Лес. Теперь деревня. А у него только двести патронов, плюс-минус. Один полный магазин и то, что в пулемёте. Всё. А тут мумия и обглоданный скелет…
— Кого я вижу! — прошелестело из дальнего угла. Нэйл попытался понять, откуда голос и впервые в жизни понял, что не может отследить источник звука. Проклятое место!
— Что, тебя тоже убили в Клостервальде? — продолжал издеваться призрачный голос.
— Я — жив! — огрызнулся ОʼКоннор.
— Правда? А почему ты один? Где твоя хвалённая команда? Где они все? Х-х-х-х-х! Я чувствую только одного старика. Он дрожит. И оружие в его руках судорожно дёргается. Правда-а-а-х-х-х-х? Скажи, что я не прав? Нэ-э-э-эйл!
— Кто ты, выйди на свет! Я хочу видеть кого убиваю! Ну! — голос сорвался.
— Ну что за петушинные ноты, старик? Истерика? У ОʼКоннора истерика? А где твой вечный англский сарказм? Вы же вершина мира…
— Я узнал тебя! — От облегчения, от понимания, с кем он говорит, ослабели колени. — Восьмой отдел?
— Те огрызки, что от него осталось. Впрочем, как и у тебя, старый враг.
Из темноты возникла чудовищно худая фигура. Французская шинель висела на ней, словно на вешалке. Ввалившиеся глаза… Вот глаза давали понять, что существо не мертво. Не могут мёртвые глаза гореть таким фанатичным блеском.
— Алекс? — Нэйл не прекратил целиться в вышедшую фигуру, не веря, что видит перед собой главу восьмой когорты специального легиона Ватикана. — Это же ты? Вы тоже тут?
— Как я сказал — всё, что от нас осталось. Тебя тоже убил призрак? Или та безумная деви́ца?
— Я — ЖИВ! — выкрикнул ОʼКоннор, а потом переспросил: — Какая ещё девица?
— О! Ты ещё многого не знаешь, враг мой! Тебе просто не повезло. Просто исключительно не повезло! Как и мне. Да! Но мы можем объединить наши неудачи!
— Сначала скажи — кто это? — Нэйл ОʼКоннор ткнул стволом пулемёта в человеческие останки за бочкой.
— Еретики. Какие-то еретики. Почему ты спрашиваешь меня о таком… несущественном? — пожала плечами жуткая фигура.
— Еретики?.. А кто их признал еретиками?
— Я. Я признал. Ещё есть вопросы? — ответило то, в чём капитан ОʼКоннор с ужасом был вынужден признавать отца Александра. — А теперь расскажи, кто убил тебя в лесу Клостервальд, а я расскажу, кто убил меня. Почти убил…