Страница 32 из 72
Глава 10
Портальное окно открылось и тут же схлопнулось. Зараза! Всё ещё не хватает маны! Причём совсем чуть чуть!
— Квазар, хватай подмышку своего рогатого, а под вторую Оду. Нам нужно домой, — приказал я и, подойдя к самураю, положил руку на его лоб.
Всё это время ману восстанавливал не только я, но и он. А значит, есть чем поживиться. Вьюнок повилики отпил крохи маны, отчего Ода скривился от боли. Ничего! До свадьбы заживёт. Лягух подошёл и перекинул Оду через плечо, а после взял и козлёнка.
— На переход у нас будет не больше пары секунд. Не успеешь запрыгнуть в портал, останешься здесь или тебя перерубит пополам, — предупредил я.
— Кваквая-то паршивая перспектива, — сказал Квазар и, отпустив козлёнка, зашвырнул и меня на плечо, а после подхватил Кибу и Квадрицепса. — Теперь точно успеем.
Квазар присел, готовясь к рывку, и я открыл портальную арку, которая тут же стала закрываться. Лягух распрямил ноги и, словно метеор, влетел в синеватый портал. Проскользив десяток метров, он остановился и поставил меня на землю.
— Отличная работа, — улыбнулся я и почувствовал, как меня повело в сторону.
Ого. Потратил куда больше сил, чем рассчитывал. А ведь в нормальном состоянии я даже не чувствовал расхода маны на открытие портала.
— Антип, поднимай гвардию! — рявкнул я.
— Виктор Игоревич что-то случилось? — Спросил Гантулга, прискакавший к нам на лошади.
— Да, случилось. Предстоит серьёзное сражение. Живо дуй за макрами и притащи мне как можно больше.
Монгол кивнул и ускакал в сторону замка.
— Квазар, собирай своё боевое крыло.
— Квак прикважите, — кивнул лягух и нехотя оставил Оду лежать на земле.
Вокруг воцарился хаос. Крики, маты, бойцы спешно вооружаются и бегут на построение. А пока войска собирались, я снова открыл чат.
Дубровский: Оболенский, Львов, Картаполов, Ершов, сообщите обстановку.
Оболенский: Обстановка вполне уютная. Я пью коньяк в гостинице. А моё поместье полагаю уже догорает. Кстати, ты не против, если я позову Любаву погулять на выходных?
Львов: Наше имение осадила армия в тридцать тысяч человек. Идут ожесточённые бои. Но родовая гвардия справляется.
Ершов: А у нас всё печально. Оборону продавливают. В стенах образовались первые бреши, того и гляди прорвутся внутрь. Атакующих, как и у Львова, примерно тридцать тысяч.
Картаполов: У меня всё впорядке. Машу отправил к родителям за день до нападения, как будто чувствовал что случится пи.. такое. Родовую гвардию перемалывают в труху. Если так и продолжится, то через час я покойник.
Мышкина: Мальчики! Что происходит? Какое нападение? Вы чего⁈
Лавандова: Миша! Мы с родителями сейчас придём на помощь!
Картаполов: Машуля, всё хорошо. Тебе вредно нервничать. Оставайся дома и никуда не выходи. Я вас очень сильно люблю.
Дубровский: Отставить панику! Никто сегодня не умрёт!
Видя, что Гантулга приближается, я убрал мобилет в карман. Он волок на плече увесистый мешок, из которого то и дело выпадали небольшие синеватые кристаллы. Видать, насыпал камни в первую попавшуюся тару. Гантулга остановился рядом со мной и протянул мешок.
— Уехал собирать своих бойцов, — пояснил монгол и с криком «Хайя!» пришпорил коня.
Я запустил руку в мешок с макрами, понимая, что подобный выверт может выжечь мой дар к чёртовой матери. Но времени нет, и мне очень нужно восстановить ману как можно скорее.
По моим каналам хлынул поток маны. Я почувствовал, как кристаллы под моей рукой рассыпаются в труху, отдавая всю имеющуюся энергию. А ещё я чувствовал охренительную боль! Сердце колотилось, выдавая барабанную дробь на запредельных скоростях, каналы маны трещали по швам, заставляя меня дрожать всем телом.
Одним словом, радости полные штаны. Не зря в империи мало кто восстанавливает ману с помощью макров — после такой процедуры откат будет чертовски сильным. И может даже разрушить ядро маны, но пока всё более-менее в порядке.
Передо мной выстроились двадцать семь тысяч воинов родовой гвардии Дубровского. Одеты во что попало, оружие какое попало, но блеск в глазах и восхитительная выучка. Двадцати семи тысяч недостаточно, чтобы помочь всем, но спасибо Оболенскому за то, что он напивается в отеле. За его жизнь можно не волноваться, только за печень.
А ещё Львов вместе со своим безумным папашей дал достойный бой нападающим. Надеюсь, он продержится до момента, пока мы не отобьём Ершовых и Картаполова.
— Антип, Гантулга, Квазар! Действуем по отработанной тактике! Вы отправляетесь к поместью Картаполова. Задача — уничтожить противника! Пленных не брать! Я иду на помощь Ершову. Как только закончите, телепортируйтесь к поместью Львовых, на них тоже напали, — отдал я приказ и швырнул Антипу телепортационный камень в поместье Львовых.
Антип лишь одарил меня осуждающим взглядом, но на этот раз спорить не стал. Наконец-то он понял, что меня не переубедить.
* * *
— Сука, сука, сука! — матерился Картаполов замораживая стены поместья, которые превратились в швейцарский сыр.
Многочисленные атаки со стороны противника изрешетили здание, а вместе с этим подожгли его. Только чудо удерживало крышу от обрушения. Точнее, её удерживало чудо и магия льда, которая сковала все помещения особняка.
Михаил отступал вглубь здания, замораживая на своём пути все щели, через которые мог бы просочиться враг. В коридоре слева послышался крик начальника гвардии:
— Михаил Евгеньевич! Они прорва-а-а-а..!!! — его крик сменился воплем, наполненным болью.
Картаполов посмотрел на начальника гвардии, но его не было видно за морем пламени, быстро распространяющимся во все стороны. У Михаила зазвонил мобилет, в котором послышался запыхавшийся голос одного из гвардейцев.
— Михаил Евгеньевич, правое крыло пало! Смещаемся к центральному входу!
Вызов тут же оборвался, но не прошло и секунды, как мобилет снова зазвонил.
— Левое крыло продолжает держа-а-а-а-а..!!! — доложил боец прямо перед своей кончиной.
— Похоже, это конец, — проговорил Картаполов, выронив мобилет из рук.
Со стороны центрального входа раздался оглушительный грохот, который тут же был перекрыт звуками яростной битвы. Из коридора справа выскочила группа противника из пяти человек. Заметив Картаполова, они успели лишь хищно улыбнуться. Лёд под их ногами вздыбился и насадил бойцов на сосульки, словно бабочек прикалывает иглой коллекционер.
— Он здесь! — гаркнул кто-то позади, и Михаил рванул к лестнице, ведущей в подвал.