Страница 95 из 368
Взяв в руки палочки, рыбак с женой убедились, что все блюда как раз поспели, вкусом бесподобны и ароматны на диво.
Откушав, гости распрощались с хозяевами. Нгоа Ван пошла проводить их к лодке. Заглянув в пещеру неподалеку от песчаной отмели, она крикнула:
— Эй, рабы полурыбы! Проводите-ка родителей жениха моего до самого их дома.
Из пещеры вышли два молодца и зашагали к воде по песку.
— Волны сегодня слишком высоки, — объяснила им Нгоа Ван, — на веслах по морю не пройдешь. Снимайте свои одежды и полезайте в воду; один пусть плывет за кормой и толкает лодку, а другой — тянет ее за нос. Иначе вам не добраться скоро до места.
Затем она помогла старикам взойти в лодку и тихонько прошептала им на ухо:
— Над здешними водами поднимаются ядовитые и зловредные пары. Если они попадают человеку в глаза, он тотчас слепнет. Поэтому прошу вас, зажмурьтесь покрепче, прикройте для верности веки ладонями и не пытайтесь хоть что-нибудь увидеть. И двух часов не просияет солнце на небе, а вы покроете путь в десять тысяч замов.
Нгоа Ван простилась с рыбаком и его женой и пошла назад, к дому.
Старики, следуя ее совету, крепко зажмурились и положились во всем на молодцов, двигавших лодку. Однако час спустя они все же глянули украдкой в щель между пальцами. Повсюду, куда достигал их взор, были только небеса и море. Рыбы выпрыгивали высоко из воды за кормой, огромные волны ударялись о лодку.
Провожатые за это время и вовсе перестали походить на людей; змееподобные их тела переливались чешуей, как у драконов, на звериных мордах зияли черепашьи пасти. Они мчались, то уходя под воду, а то возносясь над волнами, стремительно, словно облака в небе. Рыбак, хотя исплавал он за свои шестьдесят лет немало морей и рек, ни разу не встречал подобных чудищ. От ужаса старики тесно прижались друг к другу. Прошло трижды по два часа, покуда провожатые наконец громко сказали:
— Прибыли! Вот ваш дом.
Рыбак и его жена открыли глаза, перед ними была их старая пристань. Радостные, сошли они на берег, но не успели обернуться и вымолвить хотя бы слово, как полурыбы пустились в обратный путь и во мгновение ока исчезли. Войдя в дом, отец призвал Тхук Нгы и говорит ему:
— Пословица гласит: «Отрок разумный достойную сыщет жену; девица, слывущая доброй и милой, мужа найдет». Ту, кого ты выбрал себе в жены, мы с матерью видели и одобряем. Поистине — «умное чадо, ласковая невестка». Однако мы так и не знаем, на какой день назначена свадьба. Откуда родом невестка? Знатна ли ее семья? Далеко отсюда или близко ее дом? Непременно расскажи нам все, как есть, чтобы мы успели приготовиться ко времени.
Затем он поведал сыну о путешествии по морю и удивительных провожатых.
— Живет невестина семья на Дальнем острове, — отвечал Тхук Нгы, — все они ни рода морских духов. От Дальнего острова до здешнего берега Восточного моря примерно десять тысяч замов. Сват говорил, что время отпраздновать свадьбу падает на конец нынешнего месяца.
Отец даже вскрикнул от изумления и испуга:
— Десять тысяч замов! Да ведь это полгода пути! А до конца месяца осталось всего три дня. Как же мы успеем?
— Невеста моя владеет волшебным искусством сокращать расстояние, — объяснил Тхук Нгы. — И родитель ее не требовал свадебных подношений — ни шелков, ни золота. Зачем же вам торопиться и волноваться?!
На исходе месяца двое сородичей доставили Нгоа Ван в дом жениха и сыграли свадьбу. С виду сородичи ничем не отличались от людей, ни единой черточкой.
С той поры стало в семье рыбаков четверо — двое мужчин, две женщины. Вместе в одной лодке выходили они в море, и всякий раз их сети были полны самою вкусной рыбой. К концу дня они доставляли свой улов на базар, и покупатели неизменно давали за него наивысшую цену. Вскоре в семье появился достаток.
Так незаметно прошло четыре года.
Однажды в ночь на седьмой день седьмого месяца отец сказал своим домашним:
— Долгое время мы себе отказывали во многом, чтобы прикопить денег. Дом наш теперь — полная чаша, так что, если и отдохнем мы сегодня, вреда от этого никакого не будет. Нынешней ночью встречаются в небе созвездия Ткачихи и Волопаса
{197}
, надо бы нам устроить праздник и вознести молитву «о даровании удачи и умения в ремеслах».
И все с ним согласились. Но едва они преклонили колена и стали молиться, как раздались громоподобные удары волн. Люди в страхе выбегали к деревенским воротам. Отовсюду надвигались могучие водяные валы. Чудовищные вихри сметали с лица земли целые селения. Даже если бы у людей выросли перья и отросли крылья, они все равно не смогли бы спастись от разбушевавшейся воды.
Тут Нгоа Ван простерла стремительно руки и, сделав волшебный жест, воскликнула:
— Преображение!
Тотчас же превратилась она в огромную рыбу и исполинским телом своим преградила путь воде. Старый рыбак с женою и Тхук Нгы ухватились за рыбьи усы и взобрались к рыбе на спину.
К утру вода спала, но повсюду окрест люди, дома, скотина — все было унесено волнами. Только хижина и сад стариков стояли как ни в чем не бывало, словно вознесенные во время бедствия на вершину горы.
Нгоа Ван взяла мужа за руку и заплакала:
— Я ведь была наставницей королевских чад во дворце Повелителя вод, но, повстречав вас, решила навеки связать с вами свою судьбу. Увы, возмездие настигло меня! Однако, не прими я свой истинный облик, разве сумела бы сохранить для предначертаний судьбы жизнь вашу и ваших родителей? Раскрыв свою тайну, я лишаюсь права остаться с вами. Такова воля неба…
Потом отерла она слезы с лица и запела:
Родным поклонясь, я сменила обличье, наряд,
Пришла через месяц в твой дом.
Казалось мне: нашему счастью не будет преград.
Увы, налетел ураган,
Морская восстала волна,
Помчалась она, покатилась она, словно гром.
Стихии все разом сошлись.
Не удержи я неистовых пенных громад —
Тебя, мой любимый, и матушку вместе с отцом
Сожрала бы рыба, а может быть, выплывший гад.
Я выдала тайну. О, только бы вашей семье
Не выпали беды, что мне, горемычной, грозят!
Зачем эту кару нести нам с тобою вдвоем?
Тхук Нгы, мое сердце! Прощай!
О, нет мне дороги назад!
Запомни навек — справедливо у нас говорят:
Луна ли взойдет, загустеет ли мрак за окном —
Цветы свои чаши в положенный срок отворят.
Зачем же, о небо, о синее, стало ты нашим врагом?
Нгоа Ван трижды повторила свою песню; после чего исторгла изо рта некое вещество