Страница 50 из 75
— О да! Давай детка! Потряси задом! А ты налей мне ещё вина! Ой, милочка, осторожнее с зубами, эта часть тела мне нужна куда больше, чем руки и ноги вместе взятые! — Орал дядя, а путаны лишь хихикали, выполняя всё что он скажет.
Тяжело вздохнув, я поднялся на третий этаж и без стука вломился в комнату.
— Дамы, на выход. — Коротко бросил я, опалив их взглядом.
Проститутки ничуть не смутились своей наготы, и прошли мимо меня стреляя глазками.
— А ты ничего такой. Хочешь бесплатно развлечёмся? — Спросила третья путана, но увидев, как я скривился, лишь хмыкнула и добавила. — Не хочешь, как хочешь.
— Племяш! Ты чего веселье обламываешь? Я же только во вкус вошел! — Выкрикнул дядя и повернув голову схватил губами трубочку, торчащую из бокала с вином.
— Тихон Тихонович, всё, нагостился. Переезжаешь сегодня на новое место жительства.
— А шлюхи там будут? — Сразу же спросил он.
— Нет, но там будет кое-что поинтереснее.
— Да что может быть интереснее шлю.. Эй! Ты что делаешь⁈ — Заорал дядя, когда я сложил углы простыни и перекинул его через плечо словно мешок.
Проституток на выход проводил дворецкий Картаполовых, а я открыл портал в кармашек и шагнул внутрь. Ласковое солнышко резануло по глазам, а свежий ветерок растрепал волосы. Правда это умиротворение нарушал вопль Тихона Тихоновича.
— Я тебе что мешок картошки⁈ Пусти меня сукин сын!
— Да, да. Подожди минутку, сейчас отпущу.
Я призвал Клювика и вложил в его лапы края простыни. Коршун взмыл в небо и сделав круг над рекой, сбросил дядю прямо в воду. Полёт его был красив, но недолог.
— Племя-я-яш! — Прокричал он и со всего размаха плюхнулся в прохладную воду.
Разумеется, топить единственного родственника я не собирался. Но привести его в чувства было необходимо. Под водой его обвила лоза и вытащила на берег. Дядя, громко дыша матерился, раздувая ноздри. Но когда поток ругани иссяк, он расхохотался и сказал:
— Спасибо, что привёл в сознание. И правда я как-то переборщил с гулянками.
— Обращайся. Вытрезвитель Дубровского всегда к твоим услугам. — Усмехнулся я и сел рядом.
Тихон Тихонович смотрел в синее небо и улыбался.
— Ты в Краснодаре землицы прикупил? — Внезапно спросил он.
— С чего ты взял?
— Воздух тут чистый, тепло. А где ещё так может быть если не в Краснодаре? Правда птицы не поют. Это странно.
— Не поют, потому что тут кроме индюшек и кур, никого нет. Это кусок реальности, который мне достался в наследство после того, как я убил бога. — Буднично пояснил я, но дядя разинул рот от удивления.
— Да иди ты! Смертный убил бога? Тебе сейчас сколько? Лет восемнадцать? И ты убил бога? Хорош заливать! — Выпалил он и, кажется, даже обиделся на меня за то, что я его держу за дурака.
— Я тебе чистую правду говорю. Убил богиню крыс Дзинч, а ещё Игдру. Вроде бы это всё. — Я потянулся к мане и призвал Грувдарга. — Слушай, мы ведь всего двух богов убили, да?
— Так и есть. Крысятину и ту деревяху переростка. — Подтвердил бог покровитель и спросил. — А что?
— Да дяде рассказываю о наших подвигах и забыл точное число.
— Если божественных зверей не считать, то двух. — Грувдарг покосился на Тихоныча который замер, пялясь на появившегося бога. — Если я больше не нужен, то я пойду. Монголы там барана жарить начинают, обещали мне одну ногу отдать.
— Да, конечно. Главное, чтобы пока ты тут ошиваешься Олега, не пришили.
— Не переживай, он под защитой дендроидов. В случае чего я узнаю и через секунду окажусь рядом с ним. — Отмахнулся покровитель и исчез в зелёной вспышке света.
— Твою мать.. У тебя бог покровитель на побегушках? Как такое может быть? Может я брежу и до сих пор сижу в тюрьме? Мой племяш убийца богов? Пффф. Бред какой-то. Да, скорее всего я всё ещё в тюрьме. — Начал бубнить себе под нос дядя и я его ущипнул. — Ай! Ты что делаешь? Больно же!
— Если больно, значит не бредишь. — Пояснил я. — К тому же мне ещё есть чем тебя удивить. Пошли.
Я потянулся к мане и сплёл из лоз паукообразное кресло, в которое и закинул дядю. Лоза обвила его живот и надежно зафиксировала чтобы Тихонович никуда не вывалился, а после кресло потопало следом за мной.
— Впервые вижу, чтобы так использовали магию природы. — Прошептал он.
— Не прибедняйся. Ты создал древесного дракона, который живёт своей жизнью. У тебя фокусы не хуже моих. — Отмахнулся я.
Мы обошли замок вокруг и остановились у гнезда гарпий. Клювик приподнял крыло и показал нам ещё пятерых птенцов.
— Это что? Гарпии?
— Нет дядя. Это твои ноги и руки. — Усмехнулся я и призвав меч резанул Тихоновича по плечу.
— Ты что творишь⁈ — Выкрикнул он от боли и увидел, что лоза подносит к нему птичку, разинувшую клыкастую пасть. — Э-э-э! Племяш! Остановись! Она же мне глотку перегрызёт! Ты чё делаешь⁈
Но гарпия лишь слизнула кровавую каплю и успокоилась. Следом за ней я поднёс ещё одну птичку и начал ритуал связывания душ. Пока я колдовал дядя без остановки, возмущался и доставал меня вопросами. Я же отмалчивался, боясь сбиться. А то ещё привяжу дядю к душе гарпии и это он будет служить существу, а не наоборот.
Когда ритуал закончился, я пояснил ему что теперь он сможет в любой момент призывать гарпий. Правда не прямо сейчас. Его ядро маны было разрушено и необходима терапия.
— Ну так-то я птиц не особо люблю, да и не понимаю, чем мне могут помочь эти кровожадные твари. — Настороженно сказал Тихонович.
— Да ты пока и не поймёшь. Давай покажу последний фокус и пойду по делам.
Я зачерпнул из ящика горсть макров и накормил прирученных гарпий. Спустя пару минут они эволюционировали и оперились.
— Ого. Никогда такого раньше не видел. А ты кто получается? Универсал? Или как там за бугром говорили? Петовод?
— Я бы сказал, что я друид. — Усмехнулся я. — Пойдём, познакомлю тебя с моими бойцами.
Паукообразное кресло доставило Тихоновича прямо к столу. Монголы дожарили барана. Как и обещали, одну из ног отдали Грувдаргу и тот брызжа слюной её обгладывал.
— Гантулга, знакомься, это мой дядя. Тихон Тихонович. Следи чтобы был сыт и трезв.
— Племяш! Ну чё ты такое говоришь? Алкашом меня выставляешь каким-то. — Обиженно сказал Тихонович и с дуру ляпнул. — Здорова раскосые!
Раскосые которые понимали русский язык, опалили дядю злым взглядом, но ничего не сказали. А Гантулга лишь расхохотался.
— Виктор Игоревич, занятный у вас родственник. Оставляйте. Ничего с ним не случится. Разве что язык можем укоротить. — Гантулга зло нахмурился, сверля дядьку взглядом.