Суперы

Я рванул к ней, снова цепляя ее за кольца, но на этот раз менее удачно. Инерция швырнула меня прямо на острые кромки шакрамов, и они легко разрезали мою кожаную броню, мгновенно окрасившись кровью. К счастью, я успел отшвырнуть ее от себя раньше, чем получил серьезные раны — броня справилась со своей функцией, защитив от глубоких порезов.

На адреналине я не сразу почувствовал боль, а Воровка рассмеялась.

— Какой же ты вкусный, Тень. Теперь я хочу тебя еще больше!

В меня полетели остро наточенные кольца. Всего пара, но я понимал, что она может выпустить еще. Я увернулся от обоих, когда спину обожгло резкой болью — я даже не заметил третий шакрам, и он чувствительно чиркнул по мне, хотя прошелся по касательной, вспоров броню.

Но сила удара швырнула меня на землю, и подняться оказалось не так-то просто. Но я справился достаточно быстро, чтобы не попасть под новый удар Воровки.

М-да, после этого боя куртка станет мусором. Я, возможно — тоже. Хотя мне, скорее, грозит участь удобрения для безумной суперки с какими-то запредельными способностями.

— Я тебе не по зубам, — заявил я с бравадой, чувствуя, как одежда на мне намокает от крови.

Скоро я не смогу стоять на ногах, и тогда…

Нет, сейчас не время для пораженческих мыслей. Но мне очень не хватало чувства тени, которое могло бы подсказать, как близко полиция. Они едут — даже если мое сообщение попало не к тем, Секрет выбралась и наверняка позвала на помощь. И отсутствие сирены может быть хорошим знаком — возможно, патрульные решились устроить облаву в тишине.

Все же я очень привык располагать актуальной информацией о происходящем вокруг. И сейчас чувствовал себя неуверенно не только из-за ран.

В ответ на мою браваду Воровка звонко рассмеялась. Она даже словно ускорилась, двигаясь в мою сторону — или к теням, от которых я ее отбросил. Мое же отступление оставалось все таким же медленным. И все же сквозь ее смех я уловил другой звук.

Шаги. Слишком тихие, чтобы они принадлежали случайному прохожему. Шаги, заглушаемые звонким мелодичным смехом. И я бы не услышал их, если бы не вслушивался так усердно в ожидании помощи.

— Смейся-смейся, — громко заговорил я, не особо подбирая слова. — Посмотрим, кто посмеется последним.

Мне нужно было, чтобы она не услышала раньше времени.

— Даже жаль, что ты больше не сможешь говорить, — в голосе суперки действительно послышалось сожаление.

Я прыгнул к ней, снова напарываясь на острые лезвия шакрамов, зацепил ее когтями и отбросил от себя — на этот раз в ту сторону, откуда раздавались шаги.

Пан или пропал.

Если мне показалось; если я ошибся, и это не полиция; если она увидит опасность…

Шакрамы растворились, и девушка, чей облик они прятали, рухнула на землю. А на меня обрушилось чувство тени, почти невыносимое. Но я слишком давно управлял им, и потому почти на одних инстинктах метнулся к ближайшей тени, перемещаясь в убежище.

И теперь я знал, почему голос Воровки показался мне знакомым.