Суперы

«И это значит, что эволюция тебе больше не угрожает», — победный смайлик отлично выражал его чувства. — «Сто процентов, ты был к ней куда ближе, чем утверждал!»

«Даже пытаться не буду отрицать».

И рассмеялся при виде пышущего злостью колобка, которого он прислал в ответ на мои слова. Но следующее сообщение было куда более мирным:

«Я беспокоился. Хотел навестить, но не знаю, где тебя держат».

«Привезли домой. Мое состояние не настолько тяжелое, чтобы лежать в больнице».

«О, боюсь, заявиться к тебе домой, когда ты болен, я не решусь. Кстати, а что с Секрет?»

Хотел бы я и сам знать, что с ней. Но в последний раз, когда я ее видел, она была практически в порядке и пережила отмену суперспособностей определенно легче, чем я. Так что едва ли стоило о ней беспокоиться. Вот только точно я этого сказать не мог. И накануне хотел, но не успел расспросить отца о ее самочувствии.

Разумеется, ожидать, что она придет меня навестить и сама об этом расскажет, не стоило.

«Она не пострадала», — лаконично ответил я.

Хотя, в основном, благодаря тем тренировкам, которыми мы занимались в последнее время. Кажется, я буду скучать по ним.

«Ты узнал, кто она?»

«Да. К сожалению, она тоже узнала, кто я».

«Почему — к сожалению?»

«Потому что она — моя сводная сестра, которая терпеть меня не может. Вот уж кому я бы предпочел никогда не рассказывать, что был Тенью».

«Но разве это не улучшит ее к тебе отношение?»

«Скорее разочарует в герое».

Я вздохнул, вдруг почувствовав спад сил. Все же переоценил свое состояние, а потому попрощался с Витом, пообещав встретиться, как только позволит мое здоровье, и снова провалился в полудрему.

Вечером снова зашел отец, осведомиться о моем здоровье, но не один. С ним пришла Раиса, которая сообщила, что не одобряет нарушения предписаний врача, но все же не стала останавливать его накануне.

Все то время, пока Раиса жила в нашем доме, мы почти не общались. Я видел в ней угрозу, а она не особо стремилась налаживать контакт, слишком увлеченная новой работой. Но нас связал заговор, и теперь мы оба чувствовали определенную неловкость от того, как развивалось наше знакомство. Я видел, что ей неприятно осознавать, что к опасному делу она привлекла детей, пусть даже это мы вовлекли ее во все эти проблемы.

Зато я с чистой душой мог спросить ее, как дела у Карины. Ответ Раисы меня успокоил — ее дочь в полном порядке, все неприятные симптомы у нее прошли уже к утру, и она даже школу не пропустила, отведя тем самым от себя любые подозрения.

При словах о подозрении они с отцом переглянулись, но я уже знал, в чем дело. Меня-то точно теперь будут подозревать в суперзлодействе. Но меня это совершенно не беспокоит. Возможно, суперсил у меня не осталось, но я не раз оказывался без сил против суперов, так что постоять за себя сумею.

Если, конечно, пройдет эта унизительная слабость.

Провалявшись в постели еще один день, я твердо решил, что под лежачий камень вода не течет, и, если я хочу восстановить силы, то следует приложить к этому хоть какие-то усилия, а не валяться, в надежде, что само пройдет.

И на утро четвертого дня своей болезни отправился на пробежку.

Я уже довольно уверенно стоял на ногах, но, спустившись со второго этажа в холл, с неприятным удивлением обнаружил, что это отняло прорву сил. Идея с пробежкой как-то резко перестала казаться привлекательной, но я упрямо стиснул зубы и вышел из дома.

В столь раннее время я не ожидал никого встретить, но не учел, что Карине теперь требуется больше времени, чтобы добраться до школы, а значит, пробежку она тоже начинает раньше. Столкнуться с ней я совершенно не ожидал.

Она как раз пробегала мимо меня, но остановиться и не подумала. Окинула коротким взглядом, поправила наушники и продолжила бег.

Что ж, другого и ожидать не следовало.

Отдышавшись, я последовал за ней неторопливой трусцой. Очень неторопливой, сбиваясь на шаг, но старательно возвращаясь к бегу.

Слабость — отстой.

Ненавижу болеть.

Я даже не сделал половину круга, когда меня догнала Карина, бодро прорысив мимо. Я вздохнул, вспомнив, как мы столкнулись на беговой дорожке впервые. Тогда было так легко ее дразнить. Хорошо быть сильным и здоровым… интересно, тогда у нее уже были ее силы? В любом случае, в тот день она не могла меня обогнать.

А вот сегодня — легко.

Когда она скрылась за поворотом, я позволил себе остановиться. Мне требовался хотя бы короткий отдых, но столь открыто демонстрировать слабость не хотелось. Не лучшее решение — снова начать бег оказалось неожиданно сложно, и я с досадой осознал, что второй круг просто не потяну.

Ладно, хотя бы так.

Ничего удивительного, что Карина снова меня догнала, но на этот раз — на последнем участке пути.

— Теперь понимаю, почему ты все время пытался меня обогнать, — завила она, приближаясь. — В этом и впрямь есть что-то приятное. Например, осознавать, что я быстрее тебя.

— Да ладно, я же третьего дня чуть не умер, — напомнил я, усмехнувшись.

Она хохотнула:

— Так-то мне тоже нездоровилось.

— Давай не будем меряться ущербом здоровью, — я закатил глаза, улыбаясь.

И остановился. Определенно, разговаривать во время этой пародии на пробежку мне не стоило.

Она фыркнула, пробежала мимо, но спустя несколько шагов вдруг тоже остановилась и обернулась:

— Ты… в порядке?

Я не был в порядке. Я даже не был уверен, что сумею дойти до дома, но Карине едва ли есть до этого дела. Разве что позлорадствовать могла, будь ей это свойственно. Поэтому я улыбнулся беспечно:

— Разумеется, что со мной станется.

— Ты побледнел, — заметила она. — Тебе вообще можно вставать?

— Кто бы мне запретил, — я пожал плечами.

Сейчас мне хотелось, чтобы она скорее ушла, и я мог уже спокойно упасть на землю и отдышаться. Делать это при ней явно не стоило. И не только потому, что насмешек потом не оберусь.

Она помедлила, а затем решительно подошла ко мне:

— Ты выглядишь так, словно стоишь на одних морально-волевых. Давай-ка провожу тебя до твоей комнаты.

— Не стоит, я справлюсь сам, — торопливо открестился я от помощи.

Просто потому, что совершенно не ожидал чего-то подобного.