Страница 22 из 35
Перед тем как ехать на конкурс, я переписала его для себя.
Протянула Керрану.
Он прочитал.
Ничего не сказал.
Я видела, где остановился его взгляд.
«Керран не любит слишком сладкое».
Он перечитал строку еще раз.
— Она сделала его сама, — сказал он.
— Похоже.
— Тогда она почти не готовила.
— Видимо, пыталась.
Керран вернул лист не сразу.
— А сегодня я впервые попробовал.
Я посмотрела на него.
— Вам дали?
— Один из судей после оценки отправил в первый ряд несколько порций. Я попросил кусок.
— И?
Он помолчал.
— Я люблю меньше сахара.
Я неожиданно рассмеялась.
Не потому, что было смешно.
Потому что иначе, кажется, пришлось бы слишком долго молчать.
Керран тоже едва улыбнулся.
— Она угадала.
— Семь лет назад.
— Да.
Я забрала лист.
— Вы правда ничего не знали о ней.
Он не стал возражать.
— Я знал много вещей.
— Не тех.
— Не тех.
В экипаже было тесно для такого разговора.
Я слишком хорошо видела его лицо.
И слишком ясно понимала, что эта боль принадлежит одновременно ему и женщине, которой больше нет.
— Я злюсь на вас, — сказала я.
— Знаю.
— Нет. Теперь иначе.
Он поднял взгляд.
— Раньше я могла сказать себе, что не знаю, что между вами происходило. Что она тоже ошибалась. Что вы оба довели брак до такого состояния.
— Это правда.
— Да. Но сегодня я нашла старый рецепт. И вдруг перестала видеть в ней только женщину, чье тело мне...
Я остановилась.
Керран заметил.
— Чье тело тебе что?
— Ничего.
Слишком близко.
Опять.
Я отвернулась к окну.
— Я увидела человека. Она ждала вас. Готовила. Помнила, сколько сахара вы любите. А вы приехали после полуночи и даже не поняли, что лежало на столе.
— Да.
— И сегодня вы впервые попробовали то, что она сделала для вас семь лет назад.
— Да.
Он соглашался слишком спокойно.
Мне хотелось, чтобы он защищался.
Так было бы легче.
— Скажите хоть что-нибудь кроме «да».
Керран провел ладонью по колену и сказал:
— Что именно ты хочешь услышать?
— Не знаю.
— Что я был занят?
— Нет.
— Что встреча была важной?
— Нет.
— Что у меня были причины?
— Нет.
— Тогда остается только то, что произошло. Я опоздал. Не спросил, что она приготовила. Не понял, почему это было важно. Потом прожил еще семь лет, уверенный, что знаю свою жену.
Я смотрела на него.
— И только теперь поняли?
— Только теперь.
От этого ответа стало совсем трудно злиться привычным способом.
Экипаж остановился возле кухни.
Я вышла первой.
Керран последовал за мной.
Брина уже была внутри. Увидев нас, она только сказала:
— Я буду в передней комнате. У нас через полчаса заберут заказ.
И ушла.
Мне хотелось спросить, почему она так вовремя оставляет нас вдвоем.
Но, возможно, ответ был очевиден.
Я положила сумку на рабочий стол.
Керран остановился возле того же места, где стоял в прошлый раз.
— Ты выиграла сегодня.
— Да.
— Поздравляю.
— Спасибо.
— Четыре к одному.
— Я умею считать.
— Я пытаюсь говорить о чем-нибудь, кроме годовщины.
— Плохо получается.
— Заметил.
Я открыла шкаф, чтобы убрать тетрадь.
Керран сказал:
— Мавена.
Я не обернулась сразу.
— Что?
— Я должен был увидеть это раньше.
Фразу он уже говорил.
Но сейчас она значила другое.
Я закрыла шкаф.
— Да.
— И тебя это не удивляет?
— Что именно?
— Ты раньше всегда спорила, если я признавал ошибку.
— Может быть, раньше вам слишком редко удавалось дойти до признания.
— Справедливо.
Я посмотрела на него.
— Не привыкайте соглашаться со мной.
— Почему?
— Мне станет скучно.
Он улыбнулся.
И снова это подействовало на меня гораздо сильнее, чем должно было.
Я отвернулась к столу.
Заняться было нечем.
Все уже было готово к конкурсу, заказ Ирсы собирала Брина, следующая работа могла подождать до утра.
И все же я принялась перекладывать чистые формы.
Керран подошел ближе.
— Ты меня избегаешь?
— Нет.
— Ты переставляешь пустые формы третий раз.
Я посмотрела на свои руки.
Он был прав.
— Возможно, немного.
— Почему?
Я поставила форму на стол.
— Потому что этот разговор становится слишком личным.
— Мы женаты восемь лет.
— Вы были женаты восемь лет.
Слова вырвались сами.
Керран замер.
Я поняла ошибку сразу.
На этот раз исправить ее было почти невозможно.
— Что это значит?
— Ничего.
— Нет.
Он подошел еще ближе.
— Ты постоянно говоришь так, будто та женщина и ты — разные люди.
— После потери памяти это неудивительно.
— Не настолько.
Я молчала.
Керран не повышал голос.
От этого становилось хуже.
— Ты называешь ее «прежняя Мавена». Спрашиваешь о ней так, будто собираешь историю незнакомого человека. Сегодня сказала, что все вокруг принадлежало ей раньше тебя.
— Я объяснила.
— Объяснила плохо.
— Может быть, больше мне сказать нечего.
— Или ты не хочешь.
Я посмотрела прямо на него.
— Да. Не хочу.
Он принял это.
Снова.
Не стал требовать.
Просто отступил на полшага.
И именно этот шаг сломал мою защиту сильнее, чем давление.
— Вы меня пугаете, когда начинаете вести себя разумно.
— Постараюсь делать это реже.
Я рассмеялась.
Он тоже.
А потом мы вдруг оказались слишком близко.
Я даже не заметила, кто сократил расстояние.
Может быть, оба.
Керран поднял руку, но не коснулся меня сразу.
Я могла отойти.
Не отошла.
Его пальцы коснулись моей щеки легко, почти вопросительно.
И я впервые подумала не о прежней Мавене.
Не о рецептах.
Не о Гильдии.
Не об Оделе.
Только о мужчине передо мной.
Это было неправильно.
Именно поэтому я должна была остановиться.
Но вместо этого сама сделала последний шаг.
Керран поцеловал меня.
Без спешки.
Без попытки удержать.
Первое мгновение я вообще не думала.