Страница 7 из 61
Глава 5
Глава 5
Я не любила врать. У меня вообще это плохо получалось всегда, казалось, что с первых секунд можно было понять, где я честна, а где лукавила. Взгляд сразу начинал бегать, щеки краснели и жгучее желание появлялось каждый раз провалиться сквозь землю.
Да и особо никогда повода не было обманывать кого-то, особенно родных. Я с мамой делилась переживаниями, советовалась, даже не думая о том, чтобы солгать в мелочах.
Не было нужды, и никогда представить не могла, что она появится в девятнадцать!
А теперь я смотрела в лицо отца и понимала – все когда-то впервые. А главное – одна ложь потянет за собой и следующую, и однажды это может превратиться в порочный круг, из которого мне будет сложно вырваться.
Но на чашу весов неожиданно встало слишком много! Мои желания, эмоции, моя свобода наконец. Я не хотела ограничивать свою жизнь только лишь домом, и решать мне хотелось самостоятельно, где учиться, на кого, с кем общаться и куда ходить!
И мама, казалось, тоже на моей стороне, но насколько ее хватило бы?! Этот риторический вопрос я не решалась ей задавать, выжидая непонятно чего!
– Я все слышала! – выпалила и тут же оглянулась на маму, скрывая стыд.
Отец наверняка понял. Понял, что я не договаривала и насчет чего собиралась врать.
– Что ты слышала, Лоранс? – голос его звучал сухо.
В нем не было истеричных ноток, не было давления. Но это пока. Судя по тому, что мне довелось услышать, все еще могло быть впереди.
– Я не хочу в другой университет, мне нравится тот, где я учусь. Мне там все знакомо, преподаватели устраивают. Зачем эти перемены никому ненужные?
– Они нужны, в первую очередь, тебе, детка.
– Нет, папа. Ты не прав! И не понимаю причину.
– Там выше уровень образования! – пожал он плечами, не сводя с меня взгляда, даже не моргая, кажется.
Во рту пересохло давно, и голос звучал как-то со скрипом, но я намеревалась отстоять себя, не дать помыкать родным собой. За одни последовало бы и другое, скорее всего, и в какой-то миг я бы перестала принадлежать себе.
А что с моими мечтами тогда? Я не хотела их предавать и себя тоже!
– Ничего подобного! Я не буду переходить, папа!
– Я забрал документы. Договорился, что ты доучишься неделю и все!
– Папа, – обида подступала, еще немного и слезы бы покатились по щекам горохом.
Мне было так горько внутри, так тяжело. И воздуха словно не хватало, я ртом хватала его, как рыба, а все равно легче не становилось.
Метнула взгляд в маму в поисках поддержки, но она лишь виновато улыбнулась.
Неужели тоже пойдет у папы на поводу? Но как же так?– Однажды ты, Лоранс, поймешь, что так лучше. А сейчас спускайся завтракать, а потом отдыхай.
– Нет. Я поеду на учебу, – из вредности, из принципов больше, конечно же, заявила так. Хотя лучшим решением было бы остаться дома, отлежаться.
– Ты неважно себя чувствуешь!
– Сама разберусь! – вылетела из своей комнаты, желая укрыться от глаз родителей и спокойно пережить этот удар судьбы.
Меня душила боль, ощущение дурное, что будто самые близкие люди внезапно предали, вонзив тысячи ножей в спину.
Не понимала, чем они руководствовались, отчего такие перемены в настроениях. Но что-то подсказывало – все связано. И переезд, и желания отца оградить максимум нас от внешнего мира.
Вопросы множились, а ответы не находились.
Потому быстро выпив чай, омлет так и не влез в меня, я приняла душ, попытавшись привести себя в божеский вид, и поехала в универ. Проигнорировала предложение отца даже подвезти, выбрала трястись в автобусе.
Д и подумать было над чем, а папа бы не позволил, задавив своей энергетикой тяжелой. Раньше такого не было. Он был улыбчивым, мягким, а в последнее время внутренне что-то поменялось в нем, отец словно в камень превратился, став холодным, бесчувственным. Возможно, утренний разговор их с мамой так на меня повлиял, но я отчетливо ощутила, как начала проводить границы.
И успокоиться лишь смогла, когда увидела перед собой здание университета.
Здесь текла своя жизнь: суетная, активная, полная эмоций, переживаний и счастья. Беззаботность шла под руку с излишней ответственностью, натянутые нервы с безалаберностью, а стремление познать все и вся с ленью.
– Привет, Лори, – терпеть не могла, когда Марк сокращал мои имя, но спорить бесполезно. Он – наглый мажор, едва ли не король универа, правда, сам себя наградил этим званием. Другие лишь посмеивались, а он всерьез считал себя самым крутым на курсе.
– Не хочешь оттянуться, как следует?
– Привет, Марк, – взмахнула я рукой. – Хочу сдать сессию на отлично, впрочем, тебе этого не понять, – пожала плечами и пошла дальше.
Знала, что Марку мои слова побоку, он больше вид делал всегда, что обижается, чем на самом деле дулся. Ему плевать! У него толпы поклонниц и энергию он предпочитал тратить на них, а не на учебу.
А я между тем взяла в автомате кофе. Не самый вкусный, но все же лучше, чем без. Заметив на скамейке в глубине аллеи скромнягу Давида, направилась к нему. Он предпочитал держаться подальше от шумных мажоров, выбирая места, где его никто лишний раз не потревожил бы.
– Как дела? – улыбнулась ему широко, присев рядышком.
– О, Лоранс, – Давид поправил очки, глядя на меня из-за толстых стекол. Прищурился, чтобы лучше разглядеть словно. – Все цветешь и пахнешь! Рад тебя видеть.
– Ты снова здесь прячешься?
Давид пожал плечами, уходя от ответа, опасался он дерзких пижонов, что каждый раз стремились его подколоть или унизить за его особенности. А ведь человек не выбирал, с какой внешностью родиться.
И вот вместо того, чтобы идти в аудиторию, он сидел здесь на влажной после дождя скамье, читая учебник и мечтая побыстрее распрощаться с универом.
– Не прячусь, а наслаждаюсь тишиной!
– Пойдем, – протянула я ему руку.
– Тебя не пугает, что Марк со своей компанией не отстанет потом? Заклюют? – поинтересовался он.
– Брось. Мне уж точно они ничего не сделают!
Даже не думала об этом, надеялась, что у того хватило бы мозгов не придираться к нам.
Но оказалось, что я была слишком хорошего мнения о мажоре.
Он нашел себе врага в лице бедного Давида, который не мог дать сдачи, который старался держаться подальше от конфликтов. И когда на выходе с аллеи, тот преградил нам путь, я все равно не верила, что все может закончиться плохо.
– Лори, ты меня расстраиваешь! – протянул он, жуя жвачку. Его челюсть работала как конвейер, забирая все внимание на себя.