Лишняя невеста Волка

Глава 32

Глава 32

Мне было дурно. Вообще не помнил, когда в последний раз настолько отвратительно себя чувствовал, несмотря на то, что проспал, кажется, сутки.

Обрывки воспоминаний острыми гранями разрывали душу. Они напоминали вспышки молнии в ночном небе, когда сидишь и ждешь, думая, ну вот сейчас точно поймается в объектив камеры, но все мимо.

Так и я не мог сложить в одну картину все. Частично помнил, конечно. Лес, спор с Ирис, затем встречу с Вероникой, а дальше начиналось непонятное. Словно стер кто-то все лишнее. Попытался подняться, но стало только хуже. Мир кружился, внутри словно органы местами поменяли. Тошно, горький привкус во рту и нежелание говорить.

Коснулся пальцами затылка, в том месте, где ныло. Шишка? Откуда?!

Я упал, что ли? Хотя это могло многое объяснить, видимо.

– Сынок? – мама заглянула в комнату, глядя на меня встревоженно. – Ты как? Полегче уже?

– Полегче? – прошептал я, слабо соображая.

Видел лишь страх в ее глазах, и почва из-под ног уходила. Жаль было маму. Столько я неприятностей, конечно, ей принес.

– Ты вчера упал! – кивнула она, произнеся печально. – Ударился. Только не понимаю обо что, в том месте ни камней, ни валунов, по-моему. Возможно, споткнулся о поваленное дерево.

Упал, значит… Ну, теперь понятно, по крайней мере, откуда это на макушке.

– Похоже, сильно приложился, мама, – зашипел я.

Она держала в руке поднос, а на нем была тарелка с бульоном, но от одного запаха еды меня едва не выворачивало.

Наверное, сотрясение, как я так ухитрился-то? Вроде ловким всегда был, сильным и внимательным. Да и лес был мне знаком, к тому же человек – не волк, зверь ощущал все иначе, но не мог просто так… Зажмурился снова до кругов перед глазами, чувствуя, как сила моя плескалась где-то на дне сосуда. И по сто-балльной шкале ощущал я себя на минус. Жирный такой, из меня будто всю энергию высосали, оставив ни с чем. И на миг подумал, какой я жалкий и ничтожный. То же мне оборотень! Смешно. Такие стае никогда не нужны были.

– Вероника нашла тебя! – продолжила мама.

– Нашла? – нахмурился, слушая внимательно.

– Да, недалеко от опушки. На тропинке. Она пыталась сама справиться, но в результате побежала за помощью. И хорошо! – улыбнулась мама. – Боюсь представить, что могло случиться, если бы она там осталась или задержалась здесь.

– Что, мам? – сел я поудобнее, а волнение обожгло грудь.

Не нравился мне мамин взгляд в эту секунду и тон тоже. Было в нем настораживающее что-то. Мне и волка просить не надо, знал – скрывала она, боясь напугать, расстроить!

Что же могло стрястись за время моей отключки? Нежели с отцом беда?

Или… мелькнула мысль, что дело в Лоранс, но… я зубы сцепил. Тут все точки расставлены. Я создал эту ситуацию, я ее и разрешил. Очень надеялся, по крайней мере, что мы пошли разными путями и те уже никогда не пересекутся.

– Ник, – погладила она меня по руке, сжав на мгновение ладонь. – Враг близко, – услышал я от нее.

– Враг? – тряхнул головой, вновь почувствовав боль, словно она эхом прокатилась по мне.

– Знахарку убили! – услышал и не сразу понял, о ком она.

А потом… мне показалось, что меня затрясло. Внезапно так и тело покрылось огромными мурашками. Пульс уж точно взлетел куда-то ввысь.

– Знахарку? – повторил, не веря в ее слова.

В первым миг не сложил два плюс два, а потом пришло осознание, что мама говорила об Ирис.

Волчица. Мертва… В стае! На территории клана.

Казалось, мое сердце видно сквозь кожу. Его стук заслонил все остальные, оно билось так, словно вот-вот и разлетится на множество кусочков. В ушах звенело, и я чуть не забился в истерике.

– Да, – шепнула мама. – Альфа собрал старейшин.

– И? – руки не слушались, тремор охватил тело.

– Большая угроза пришла на наши земли, Ник! – опустив голову, добавила она. – Будет расследование, но и без того понятно, что готовиться клан будет к наступлению.

– Наступлению? На кого, мам? Кто наш враг? Я только и слышу от Альфы и от отца: враги, проклятые, ведьмы… а по факту? Точно убили? Может, – развел я руками, – может случайность? Не знаю, болезни никто не отменял ведь!Я готов был спорить вместо того, чтобы сочувствовать.

Слова мамы и реакция клана меня вдруг взбесили. Хотелось броситься и доказывать, что они зря наводят панику, вселяя ужас в молодежь. Какое наступление, какое сражение с Темными? Погибнут все! Потому что никто долгое время не верил, да и сейчас я, например, не мог принять, что дело зашло так далеко и что мы оказались на грани противостояния. Ненужного никому! И байки о врагах всего лишь способ держать молодняк под контролем, не дать разбежаться в конце концов, бросив стаю.

– Ее зарезали! – произнесла мама строго, не желая спорить.

Я взгляд опустил на свои раскрытые ладони внезапно. Вместо вен и капилляров будто реки – реки крови. Не моей! Чужой. Горячей, как источник в горах.

– Будут проверять всех, Ник. И если кто-то из наших – ему грозит казнь!

– Пф! – упал я снова на постель. – Нашим-то это зачем? Глупости. Она жила с родителями, да? Ну собирала ягоды, травы полевые, помогала молодым волчицам с младенцами. Да кому нужно-то было с ней расправляться?

– Вот и узнаем, – поднялась мама, унося поднос с едой. – Говорят, незадолго до этого ты с ней общался, – ресницы ее взлетели, она так строго взглянула, что меня пробрало и на мгновение ярость взяла вверх над разумом.

– Ты к чему клонишь? – я голос повысил, аж самому стало дурно.

Но… мозг словно в схватку вступил с чем-то другим, неконтролируемым.

– Ты хочешь сказать, что виноват я? – оскалился... Видел бы отец, я бы уже летел со второго этажа и повезло бы, если не на вилы.

– Я ничего сказать не хочу, Ник. Ты мой сын и защищать я буду тебя всегда. Даже вопреки… – вздохнув, открыла она дверь.

– Ты же сама сказала, меня нашла Вероника, – крикнул я ей в спину, не желая заканчивать разговор. Мне было еще, что сказать.

Воронка внутри засасывала в черный водоворот, напоминающий преисподнюю. Я бился, рвался, метался, но выбраться будто бы не мог. И волк выл так трагично, будто предрекая беду. Как собака в темном дворе в зимнюю ночь, предвещая смерть хозяину.

И стена непонимания только росла. И вот уже мама оказывалась по ту сторону.

– Спроси у нее сам! – услышал и все.

Мама вышла, оставляя меня одного наедине с терзаниями и адскими противоречивыми чувствами.

Я начинал себя ненавидеть и вместе с тем весь мир.