Лишняя невеста Волка

Глава 9

Глава 9

Я совсем не знала этого Ника, не была с ним толком знакома и видела в тот день впервые. По-моему, вполне логичным было отказать в свидании. Не потому что он был противен мне или не в моем вкусе, причина в другом – страх. За открытой улыбкой могла прятаться жестокая душа. Он мог вполне оказаться таким же мерзавцем, как и Марк, а вся его отвага – показухой.

Ни одна девушка не мечтала, чтобы ей разбили сердце и ранили душу. Я была в их числе. Что-то подсказывало внутри – поддамся, клюну на его очарование или мягкий тембр голоса, и не оберусь проблем. Мне и без Ника хватало своих вдоволь.

Тяжелое чувство понимания, что моя жизнь менялась, что больше, как раньше, уже никогда не будет, давило.

Домой я возвращалась с тяжелым сердцем. Это сложно было объяснить даже самой себе, но грусть проникала в мои клетки, с каждым вдохом делая меня похожей на жалкого слизняка.

Над крышей особняка кружили вороны. Не знаю, отчего это привлекло мое внимание, заставляя остановиться и приняться рассматривать птиц. Было в этом и нечто завораживающее одновременно и пугающее.

Птицы черными тенями метались под серым куполом неба, словно пытались спрятаться в этой вышине, но не получалось.

Взгляд был прикован к ним, и чем больше наблюдала, тем сильнее подползала тревога гремучей змеей.

В этот момент и дом показался чужим и холодным, словно внутри не наше семейное гнездо, а глухой колодец. Мурашки пробежали по спине, но я поспешила тряхнуть головой, желая прогнать эту ощущения и вдохнуть в себя побольше света.

Честно говоря, ранее не замечала за собой подобной впечатлительности, считая, что с фантазией у меня тоже небогато. Но в какой-то момент случился этот перелом, наверное, переезд способствовал, оттого я и спала плохо по ночам, и темный лес тянул магнитом к себе, будто обещая открыть страшную тайну.

Пока я держалась. Во многом и потому, что душа у меня была заячья. Была…

– Надин! – голос отца будто бы отражался от стен нашего дома, как гром перед дождем, – дальше тянуть уже нельзя. Я и так отсрочил, насколько мог этот день.

– Я знаю, – мама говорила хоть и тихо, но мне внезапно показалось, что мой слух снова обострился, иначе не могла объяснить, как слышу едва ли нее шепот. – Но, Леон, если есть возможность отодвинуть это, я готова рискнуть.

– Детьми? – воскликнул отец. – Ты готова рискнуть нами всеми ради нее?

Он не называл имен, но мне почему-то казалось, что речь шла обо мне именно. И так сердце сжалось, словно меня ударили наотмашь.

– Она тоже наш ребенок, – мама была несгибаема, не хотела уступать, готова была спорить с папой.

И я молила про себя, чтобы они вновь не поссорились. Это было непривычно и страшно.

– Ты знаешь правду. К чему сейчас давить на жалость, Надин! – шипел папа наверху. – Мы оба знали, чем все закончится. Время, увы, на месте не стоит. И срок принятия подошел.

– Мы же потеряем ее, Леон! Навсегда, – мама шмыгнула носом.

А я почувствовала всю ее боль, словно мне грудь проткнули клинком острым. Проткнули и провернули рукоятку.

– Ты свыкнешься однажды и с этой потерей.

– Нет, – голос мамы внезапно приобрел стальные нотки, заставляющие меня вздрогнуть, – ни за что. Я лучше уничтожу старейшин.

– Надин, не пори чепухи! – усмехнулся отец. – Ты тем самым подпишешь себе смертный приговор! И мне! – уже тише прозвучало.

– Плевать! Я не отдам ее им! – сорвалось с губ мамы, а затем послышался звон стекла.

Я прижалась спиной к входной двери на миг, ошарашенно глядя перед собой.

Вроде все, как и прежде, но нет. Этот дом начинал походить на клетку, он будто играл нашими чувствами и эмоциями.

В голове гудело, а ноги точно прилипли к полу. И в попытке подняться, рвануть вперед, я одержала поражение, свалившись кулем на пол.

– Лоранс, – фигура отца возникла на ступенях спустя минуту. – Ты давно пришла? – склонил он голову вбок.

– Только что, пап, – снова врала я, боясь смотреть ему в глаза. – На улице мокро, поскользнулась, – указывая на свою обувь, произнесла, словно все действительно случайно и невинно так.

– Тебе помочь?

– Я сама! – попыталась улыбку выдавить.

– Хорошо. Мне надо забрать твоего брата. Мамы тоже дома нет!

– А когда вернется?

– Думаю, скоро! – кивнул он, принявшись спускаться по лестнице. – Она гуляет, ей иногда полезно подышать воздухом!

Взял ключи от машины с комода, снял куртку с вешалки и, бросив еще пару фраз ни о чем словно, покинул дом.

Я тут же рванула вверх, не понимая, кажется, уже ничего.

– Мама, – заголосила, едва машина отца выехала за ворота. – Мама?

Но тщетно. И пусто. Никого.

Только окно в глубине коридора, выходящее на лес, было открытым. В лицо дул прохладный ветер, принося с собой разочарование и тоску.

Подошла ближе. Острожно, словно там опасность крылась. Словно папа мог видеть меня на расстоянии и поругал тут же бы, что я позволила себе смотреть в сторону пугающего леса.

Только оказавшись ближе, заметила, что стекло в раме разбито. Нет, мне не почудилось, я не сошла с ума. Мама была дома. Я же слышала. Черт подери, слышала ее голос, а потом этот проклятый звон…

Осколков не было под ногами, но острые края разбитого стекла, что остались в раме, говорили, что я еще в своем уме.

Но объяснить остальное не по силам пока и это разжигало желание внутри держаться подальше от этих стен.

Слезы так и норовили брызнуть их глаз, покатиться по щекам хрустальными бусинами, но паника была сильнее. А лес снова и снова приковывал взгляд, завораживая своим глубоким зеленым цветом. И эти макушки сосен – как слишком знакомое, необходимое сбивали меня с пути.

Я обхватила виски руками, опустилась на корточки, раскачиваясь из стороны в сторону. Где-то вдалеке снова раздался крик ворона.

Кровь забурлила в венах, глаза вспыхнули и ощущение, что волосы на макушке зашевелились. Я подскочила резко, будто тело перестало мне принадлежать, а между тем с запада тянулись черные тучи, сумерки опускались медленно, будто карамель расплавленная.

И, расправив плечи, я пошла… туда, куда не собиралась еще несколькими часами ранее. Пошла, словно меня тянули на веревочке, как теленка. Прекрасно зная при этом, что, нарушив запреты, я обрету в лице родного отца злейшего врага. Но ворон, парящий надо мной, навязчиво звал за собой, он был моим компасом, а тропинка в густом лесу – маяком, на обманчивый свет которого я готова была бежать…