Страница 20 из 76
Все солдаты уже ушли на ужин, и мы остались в переулке наедине. Хотелось свернуть этому капиташке шею и спрятать его труп где-нибудь. Но мне нужно немного пообщаться с местными в неформальной обстановке. Поэтому придётся потерпеть его ещё немного.
Капитан сверлил меня взглядом понимая, что что-то тут не чисто. А после скользнул по форме и увидел кобуру, висевшую на поясе. Она оказалась пуста.
— Боец! Где табельное оружие? — Выкрикнул капитан, уставившись на меня.
— Прошу простить! Оставил в казарме!
— О великий Гистус! Каких же идиотов присылают сюда. Отборное стадо тупиц и дегенератов. Живо беги в столовую, а после вернёшься в бараки и заберёшь табельное. Всегда носишь его с собой. Места здесь неспокойные, могут напасть в любой момент. А я пока запрошу по тебе информацию из штаба. Бегом марш! — Рявкнул капитан и я побежал в след за ушедшими бойцами.
Двухэтажное здание кишело людьми. Гремели тарелки, звенели столовые приборы, а воздух бурлил от сальных шуток и весёлого гогота. Слева от входа располагалась раздача. Пятёрка толстомордых поварят раскладывали по тарелкам макароны с тушеной фасолью и небольшие куски мяса.
Пока я озирался по сторонам ко мне подошел ушастый и собирался шлёпнуть по плечу, но я уклонился, а он, промахнувшись едва не шлёпнулся на пол.
— А реакция у тебя что надо. — Уважительно кивнул он. — Я Сагус Итус. — Ушастый лучезарно улыбнулся и протянул мне руку.
— Рад знакомству. Меня зовут..
— Да слышал я. Виктус Дубус, верно? — Я поразился его слуху, ведь к моменту, когда я назвал своё имя, ушастый уже скрылся за углом. Не зря у него такие огромные уши. — А ты откуда?
— Крошечное поселение на юге, рядом с границей. Ты, наверное, про него и не слышал. — Соврал я, надеясь, что он зацепится за слова о Юге и сам мне предложит вариант. Так и вышло.
— Из Клато?
— Да, оттуда.
— Поганое местечко. Бывал там пару раз проездом. Ну и как тебе там жилось? — Усмехнулся ушастый толкая меня в сторону подносов.
— Отвратно. Именно поэтому я и в армии. — Улыбнулся я и взяв поднос двинул на раздачу.
— Правильное решение мой друг! А самое главное то, что тебе повезло оказаться в самой безопасной части протектората! Хотя ты и без меня знаешь, что в Гистусе далеко не везде можно жить, а уж тем более служить. Вон, Ванус, придурок. — Ушастый кивнул в сторону друга, с которым ранее вёл спор. — Хочет на передовую. И ради чего? Погибнуть в чужой войне ради исполнения чужого желания? Нет, это не для таких как мы с тобой. Уж лучше отсидеться в тылу, а там без нас решат как-нибудь. Верно говорю? — В тарелку ушастого плюхнулось коричневое варево забрызгав мундир. — Загус! Тварь! Я тебя просил так не делать! Опять мундир стирать? — Вспылил Итус.
— Ушастый, если ты прямо сейчас не пойдёшь жрать, то я тебе наложу добавки, прямо на твою тупую рожу. — Ухмыльнулся толстый поварёнок, насмешливо замахнувшись грязной поварёшкой.
— Скотина. — Недовольно прошипел Итус и кивнул в сторону свободного столика. — Идём.
— А это что за боров? Твой лучший друг? — Усмехнулся я.
— Ага мать его. Лучший. Это сынок нашего капитана. Сидит на сытой должности и достаёт всех кого не попадя.
— Ненавижу таких папенькиных сынков. Родились с золотой ложкой во рту и уверены, что их все обязаны в задницу целовать. — Поддержал я гнев собеседника.
— Ха! Верно говоришь Виктус. Так и есть. — Усмехнулся ушастый закинув в рот ложку слипшихся макарон. — Знаешь, я когда-то тоже хотел воевать. Даже не потому что хотел славы или исполнения желаний. Просто меня всегда возмущало то, что дикари, эти Айнарцы, они ведь совсем не имеют понятия о чести. У нас на войну отправляют только мужчин, а они всех без разбора. Женщины, дети, старики. Им без разницы. Думал освободим их, очеловечим. Обучим языку. Но нет, это невозможно. Понимаешь, у нас слишком большие культурные различия.
— Не очень понимаю о чём ты. — Я нахмурил брови на секунду и продолжил орудовать ложкой. Вкуснее еды на этой неделе я ещё не ел. Особенно мне понравился шоколадный батончик с орехом. Просто восторг!
— Хе! Смотрю тебе по нраву местная стряпня. А мне эти помои уже надоело жрать. — Итус зыркнул на поварёнка и продолжил. — Так вот, насчёт различий. Как-то взяли мы в плен десяток дикарей. Среди них пара мальчишек была, лет по пятнадцать, может меньше. Посадили их в клетку и собирались отправить в столицу на допрос. Вот только не успели. Мелкие зверёныши выдернули гвоздь из клетки и им прикончили сначала своих товарищей, а после и себя. Гордецы проклятые. Они лучше сдохнут чем, станут чьими-то слугами, подчинёнными или типа того.
— Рабами?
— Да какие из них рабы? Да и зачем они нам? У нас ведь всё автоматизировано. Еды в достатке, одежда и прочее производится на фабриках с помощью машин. Мы же как в раю живём. И это зверьё, от голода пухнет, сырое мясо жрут, если поймают и только и мечтают нас всех до одного перерезать. Никогда не понимал за что они нас ненавидят.
— Из-за светоча истины?
— Чего? — Нахмурился Итус.
— Ну той штуки, которая исполняет желания. — Пояснил я, поняв, что болтнул лишнего.
— А, ты про сердце мира. Ну не знаю. Это же глупо. Ты только представь, их там живёт миллионов десять человек. А загадать желание смогут лишь пятеро. Тогда какой смысл умирать миллионам ради этих пятерых?
— Может они верят, что эти пятеро загадают желания, которые, сделают жизнь всего народа лучше?
— А-ха-ха! Ну если так, то они точно дремучие дикари. Ты видел наших политиков? Дай любому из них загадать желание, и эти толстожопые твари пожелают бессмертия, богатства и миллион красоток, которые будут их облизывать с ночи до утра. — Ушастый засмеялся и покачал головой. — Нет Виктус. Человек порочен, а человек развращённый властью, порочен в десятерне. Не верю я в благо для всех. А вот в личное благо верю. Именно поэтому мы с тобой и оказались на задворках протектората, а не в окопах на границе с Виразилом.
— Всё так плохо? — Спросил я, отпив из кружки слишком сладкий компот.
— Слушай, ну если в целом смотреть, то за десять лет стало лучше, причём намного. Но я считаю.. — Что считает Итус я так и не узнал, так как сын капитана, стоящий на раздаче, поднял стальную тарелку и постучав в неё проорал:
— У вас десять минут, чтобы доесть! — Мерзкий голос дал петуха.
Я, улыбнувшись, повернулся к Итусу и спросил:
— Опять злоупотребляет властью?