Страница 32 из 77
— Наша помолвка. Соберутся все сливки общества, но в ограниченном количестве, — скривился он.
— Ты хотел сказать, самые противные?
— Верно, — улыбнулся он. — Если скажешь нет, мы не пойдем.
— И обрадовать их своим отсутствием?
— Ты права, — усмехнулся он. — Надо идти.
— Добрый вечер, — Стенли берет их одежду и провожает в гостиную, где по-прежнему обитает Эштон.
— Привет малышка, — улыбается он и Эвелин кивает.
— Эвелин, — говорит Алекс, усаживая ее как можно дальше от кузена. — Леди Кинкейд.
— Тебе не стоит утруждать себя, дорогой кузен. Я прекрасно расслышал еще в первый раз. Но мне показалось называть Эви — леди Кинкейд, когда она еще не твоя жена, слишком нагло. А Эвелин звучит так, будто она моя сестра.
— Эштон!
— Алекс, я поднимусь в свою комнату перед ужином, ты не против? — Эвелин сбегает, понимая, что Алекс начинает злиться.
Он кивает, вставая с кресла и провожая ее до лестницы, а после возвращается в гостиную и быстро обернувшись, чтобы убедиться, что никого нет, хватает его за шею, сжимая.
— Еще раз посмеешь проявить неуважение к моей невесте, я тебя вышвырну отсюда, ты понял? — встряхивает Эштона Алекс, и тот раздраженно кивает. — Так кто она для тебя?
— Эвелин, — нервно бросает он. — Леди Кинкейд.
— Позволишь себе что-то лишнее, клянусь, твои останки найдут нескоро! — бросил грозно Алекс, покинув гостиную.
— Боже, такой нервный? — восклицает Эштон, потирая шею.
Когда они спускаются к ужину, Эштон сидит напротив Эвелин и она понимает, что Алекс провел с ним беседу, потому что он не смотрит на нее. Ужин проходит в молчании и лишь Стенли разбавляет их атмосферу вопросами кому и что добавить.
Когда Эвелин ссылается на усталость и поднимается в комнату, Алекс следует за ней. В комнате она принимает душ и выходит оттуда в одном полотенце, едва не взвизгнув, потому что Алекс сидит на постели и явно ждет ее для разговора.
— Что ты здесь делаешь?
— Жду тебя, — улыбается он, поднимаясь и оказываясь рядом с ней в одних пижамных брюках.
Гладкий торс и косые мышцы живота, уходящие за резинку штанов, заставляют Эвелин отвести глаза и сжать полотенце, будто оно прямо сейчас упадет к его ногам, стоит ему протянуть руку.
— Прости, если напугал. Хотел пожелать тебе спокойной ночи.
Он притянул ее к себе, обхватил плечи и впился в ее губы с глухим стоном.
— Сладких снов, леди Кинкейд, — прошептал он, отрываясь от ее губ с явной неохотой.
— Это точно, — шепчет ошарашенная Эвелин.