Под прицелом бывшего

- Вечером, - тихо сказал он, глядя мне в глаза. - Мы поговорим. Без телефонов. Без шуток. Я хочу знать всё. И ты тоже должна знать.

- Что знать? - испуганно спросила я.

- Почему я готов разбить лицо любому, кто посмотрит на тебя как на десерт, - ответил он просто, словно речь шла о погоде. - И почему ты позволила ему стоять так близко, даже если отказала.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже вышел в коридор, оставив меня наедине с бурлящими эмоциями и осознанием того, что игра, начавшаяся с невинного пикника, превратилась во что-то гораздо более серьёзное и опасное.

Школьный день тянулся бесконечно. Каждый звонок казался издевательством, каждый взгляд учителя - помехой. Андрей больше не подходил, но я чувствовала его присутствие спиной. Целых два урока, мы были в одном помещении. Когда он сидел через ряд, и иногда, когда я оборачивалась за ручкой или листком бумаги, ловила на себе его тяжелый, изучающий взгляд. В нем не было прежней игривости, только холодная, расчетливая оценка. Это пугало больше, чем открытая агрессия.

Лёша весь день держался отстраненно. После того разговора у двери он исчез в толпе старшеклассников и наше расписание пошло у каждого своей дорогой, но перед последним уроком мне пришло сообщение.

Лёша: Жду на заднем дворе. Не задерживайся.

Ни смайликов, ни ласковых прозвищ. Только приказ. Мое сердце забилось чаще. Я знала этот тон. Это был тон Лёши, который не шутил. Тон парня, который казался взрослым мужчиной.

Когда я вышла из школы, дело шло к вечеру. Скоро сумерки начнут сгущаться над городом. Тёмный седан стоял чуть поодаль, двигатель тихо урчал. Лёша вышел навстречу, не дожидаясь, пока я подойду к машине. На нём была черная толстовка. Лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась усталость и какое-то напряжённое ожидание.

- Садись, - коротко бросил он, открывая мне дверь.

Я послушно села, пристегнулась. Внутри пахло кофе и тем самым парфюмом, который теперь ассоциировался у меня с безопасностью и опасностью одновременно. Лёша сел за руль, резко тронулся с места, но ехал спокойно, соблюдая все правила. Мы выехали за город, туда, где асфальт сменялся грунтовкой, а многоэтажки - редкими деревьями и старыми дачными посёлками.

- Куда мы? - спросила я, нарушая тишину, которая стала почти осязаемой.

- Есть одно место, - ответил он, не глядя на меня. - Там никого нет. Но есть качели.

Через пятнадцать минут мы свернули с дороги и остановились у опушки небольшого леса. Лёша заглушил мотор.

- Выходи.

Мы пошли пешком по узкой тропинке, заросшей кустарниками. Воздух здесь был густым, пахло хвоей и влажной землёй. Через десять минут тропа вывела нас на небольшую поляну. Посреди неё, под раскидистым дубом, висели старые деревянные качели. Верёвки были потёрты, доска скрипела, но конструкция выглядела надёжной.

Лёша подошёл к качелям, проверил верёвку рукой, затем повернулся ко мне.

- Садись, - сказал он мягче.

Я села, обхватив себя руками. Лёша встал позади меня. Я почувствовала, как его руки легли мне на плечи. Тяжёлые, тёплые. Он начал медленно раскачивать меня. Вперёд-назад. Вперёд-назад.

Скрип дерева, шелест листьев, ритмичное движение. Это успокаивало, но одновременно обостряло чувства. Каждое касание его рук к моей спине отдавалось током.

- Люся, - его голос прозвучал прямо над ухом, низкий и хриплый. - Сегодня Андрей трогал тебя.

Это было не вопросом.

- Я тебе уже все сказала на счёт него, - честно ответила я, глядя в темнеющее небо. Повода ему не давала никакого.

- Я видел, как ты отшатнулась, - Лёша остановил качели, придержав их руками. Теперь я висела в воздухе, неподвижная, а он стоял вплотную сзади. Его твердая грудь касалась моей спины. - Но я также видел, как он смотрел на тебя. Как на мясо. И мне это не понравилось.

Он обошёл качели и встал передо мной. Присел на корточки, чтобы наши глаза оказались почти на одном уровне. В полумраке его лицо казалось ещё более резким, скулы острыми.

- Ты сказала, что отказала ему. Почему?

Вопрос повис в воздухе. Я ожидала чего угодно, но не этого.

- Потому что он мне не нравится, я же говорила тебе - ответила я просто.

- А я? - Лёша подался вперёд. Его колени коснулись моих.

- Ты знаешь ответ, - прошептала я. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

- Я хочу услышать это от тебя, - настаивал он. Его рука поднялась и коснулась моей щеки. Большой палец провёл по нижней губе. - Скажи мне, Люся. Я нравлюсь тебе?

Я посмотрела в его тёмные глаза. В них не было насмешки. Только голод. Тот самый, о котором он писал в сообщениях.

- Ты тот, кто заставляет меня улытаться, - тихо сказала я. - Тот, с кем мне не страшно быть слабой. Я бы не проводила с тобой время, если бы ты мне не нравился. Поэтому да, ты мне нравишься Лёша и я хочу...

Я не договорила. Лёша резко подался вперёд, и я зажмурилась, ожидая его губ на своих. Но вместо этого его лоб упёрся в мой. Его дыхание было горячим, неровным, обжигающим.

- Нет, - прошептал он, и в его голосе слышалась борьба. - Не так. Не сейчас.

Я открыла глаза. Его лицо было в сантиметрах от моего, но он не целовал. Вместо этого его руки скользнули по моим рукам, медленно, почти мучительно медленно, от запястий к локтям, затем к плечам. Его пальцы оставляли за собой огонь, и я дрожала от каждого прикосновения. Лёша поцеловал мои руки.

- Я не хочу, чтобы твой первый поцелуй был из-за ревности, - его голос был хриплым, напряжённым. - Или ярости, потому что кто-то другой посмел на тебя посмотреть. Ты заслуживаешь большего.

Его большой палец снова коснулся моих губ, обводя контур медленно, почти благоговейно. Я приоткрыла рот, и его палец скользнул внутрь, касаясь моего языка. Я ахнула, и этот звук, кажется, окончательно лишил его остатков контроля.

- Чёрт, Люся, - выдохнул он, убирая палец, но не отстраняясь. Его лоб по-прежнему был прижат к моему, он тяжело дышал. - Ты не представляешь, как сложно сейчас остановиться.

- Тогда не останавливайся, - прошептала я, не понимая, откуда взялась эта смелость.

Его руки скользнули по моей талии, сжимая крепко, почти болезненно. Он притянул меня ближе, и теперь наши тела почти касались, разделённые лишь тонкой тканью моего платья. Я чувствовала, как бьётся его сердце, так же быстро, как моё.

- Когда я поцелую тебя, - его голос дрогнул. - Это будет не потому, что я злюсь на кого-то. Это будет потому, что я больше не могу. Потому что ты сама этого хочешь. И это будет идеально.