Закат 2

Глава 8

— Наконец-то развернулись. Я думала уже сойду с ума! — выдохнула Наташа и прибавила скорости.

— Роза, знала бы ты как мне не хочется влезать в ваши разборки, но положение обязывает. Вот ты телепат, способность у тебя уникальная, а ведёшь себя как не знаю кто. Матом ругаешься…, — Мамонт старался обходить острые углы. — Обзываешься.

— Я им разговариваю, дядя Мамонт. Они же там уже еба…, то есть сношаться приготовились! Прямо на ходу! — Овца не знала куда деть руки, Рыжик спрятался от неё в жилом модуле.

— Опасно, — хмыкнула Наташа. — У нас не круизный лайнер, а так это их личное дело. Слышала, что рабство отменили в России?

— Ну что вы все поворачиваете, тётя Наташа? Он же вчера клялся мне в любви до гроба! — взвыла Овца. Кроха не выдержала и заржала. — Вам верно не говорили такого, вот вы и беситесь! — В итоге не удержался даже Мамонт, следующие пять минут все кроме Овцы вытирали глаза от слёз смеха.

— Ну чё, Овца, добро пожаловать в клуб, — сквозь смех выдавила Кроха. — Они все такие! Обещать не значит жениться.

— Не все, но это явление редкое, — Наташа ласково посмотрела на Мамонта.

— Хорошо не все, но Резвого это точно не касается, — согласилась Кроха. — Он же ходок, а ты вроде не дура. Чего теперь нервы рвёшь? Найдёшь себе ещё кучу этих…

— Обидно, — Роза шмыгнула носом и принялась плакать. Закреплённый на торпеде приёмник ожил и всем известная радиостанция неожиданно выдала.

— Шмаровоз, Тульпа, Конечик, пшшш…, Чёрный! Чёрный! — И отключилась.

— Правильно сказала. Шмаровоз, да и только, — Наташа вырулила обратно на Ленинградское шоссе. За кормой мелькнула покорёженная вывеска «Клин». Перед вездеходом застыла девственная целина до самого горизонта. Скорость машины выросла до максимальной, Наташа не собиралась останавливаться до самой Москвы. Мамонт был того же мнения, искать здесь людей по подвалам, как оказалось дело опасным. В Москве будет не легче, но до сюда добивает их радиостанция из убежища и всем заинтересованным лицам известно место сбора. Мысль, конечно, правильная, но вместе с людьми приходят и нелюди. Как их отсортировать, лейтенант не знал. Никто не знал, поэтому к следующему сроку придётся ехать в расширенном составе. А пока что впереди их ждала Москва или то, что от неё осталось. Роза притихла, поплакав в жилетку Крохи и вроде как успокоилась убеждённая в том, что обязательно встретит своего мужчину в Москве. Она молодая, красивая и вообще на каждый товар найдётся купец, со слов Крохи. А вести себя так некрасиво. Сейчас не те времена, когда можно просто хлопнуть дверью и уйти. Выйдя из убежища, назад не вернёшься точно.

— И вообще жёстче нужно, Серёг, — предложила Кроха. — Накосячил первый раз, предупреждение, на второй внушение, возможно ногами, а на третий провожаем на выход и Купол назад уже не пропустит.

— Жесть какая-то. У нас и так людей раз, два и обчёлся. А нам ещё размножаться в новом мире предстоит, — задумался Мамонт.

— Ты сейчас серьёзно? — Наташа прищурила глаза, что ничего хорошего не предвещало. — И кого же ты собрался оплодотворить, позвольте узнать?

— Я образно. Может ты мне пятерых родишь.

— Семерых гномов и Белоснежку. Я, по-твоему, совсем рехнулась здесь рожать? — вскрикнула Наташа.

— Вот тут, Натаха ты мимо. У нас баб в убежище в три раза больше. Как бы это одно намекает, чего скажешь? Если не хочешь, то я тебя вычёркиваю!

— А ты знаешь, не удивлюсь, но только не я. Я себя не на помойке нашла! В моем генеалогическом дереве потомки Романовых есть. Ещё до Петра Первого, между прочим. Тех самых, настоящих Романовых, а не этих немецких фуфельных.

— О как! И как же вас не расстреляли до сих пор? — удивилась Кроха.

— Ты удивишься, деточка, узнав, что многие из тех, кто при Романовых высоко сидел, там и остались. Нет, конечно, новая элита возникла, но и старая лояльная большевикам никуда не исчезла. Нам то, что, главное, чтобы денег не отбирали и привилегии. Долгий это разговор. У тебя, к примеру служанка была? Нет? А у нас целых три было. И водитель, и садовник на даче. И знаешь кто им платил? Государство, а моя семья пользовалась. Никто никуда не делся, так было, так и здесь будет. Всегда найдётся кто-то равнее другого. Надеюсь, это для тебя не новость?

— Вообще-то новость, — медленно проговорила Кроха и замолчала.

— Серёжа Иванович, что, по-твоему, значит Чёрный? — после недолгих раздумий спросила Наташа.

— Много чего. Аномалия, чёрт, ботинки, — сказал первое, что пришло в голову Мамонт.

— Одежда, — подсказала Овца. — Мысли.

— Стоп. Хватит, — Сергей предусмотрительно оборвал её логическую цепочку. — УВБ-76 уже второй на моей памяти выдаёт нечто осознанное. Тогда она нам посоветовала бежать, когда Лида исчезла.

— Помню, — кивнула Наташа. — Даже не представляю, чтобы было, если бы мы не послушали и остались на месте.

— До убежища точно не дотянули бы, — согласилась Кроха. — А тебя, Овца, сожрали людоеды и Наташка никогда не обзаведётся прислугой!

— Ну чего ты заладила. И так тошно, — Овца отвернулась к окну.

— Мы не в детском саду, милочка, — нравоучительно сказала Наташа. — Хорошо бы тебе извиниться перед Мариной. Она то здесь причём? Мы, между прочим, тебя с собой возим, выделяем, так сказать из общей массы, а ты здесь трэш устраиваешь.

— Марина здесь причём? — у Овцы дёрнулся уголок глаза.

— Если уж кто и виноват, так это Резвый. Тебе одно обещает, ей другое. Видишь какой убедительный, мигом отбил её у Клёнова, — объяснила ей Наташа. — Кто инициатор? Резвый!

— Да Клёнов дебил, так ему и надо. Ладно, я всё поняла, — Овца уставилась на снежную равнину, мелькающую за окном. — Пусть живут, а я значит с вами?

— Да, есть ли дрыгать ногами не будешь, — сказал Мамонт.

— Закрыли тему, а вообще, Серёга, таких проблем будет только больше, — заявила Наташа. — Совместное благополучное проживание возможно только в психушке под неусыпном контролем врачей.

— Других убежищ у меня для них нет. Могут по аномалиям побегать, поискать. Я, что для этого остался в живых, чтобы всем сопли вытирать? Мне бы кто вытер, — не сдержался Мамонт.

— Вот это по-нашему. Не устраивает, на выход! — хихикнула Кроха. — Мы куда сейчас? Я в Москве два раза была, могу подсказать.