Закат

Глава 11

Старший прапорщик Жилин опустил голову и с ужасом уставился на дыру в груди. Тело ещё стояло на ногах, но жизни в нём уже не было. Пошатнувшись, Жилин осел на колени и клюнув вперёд упал на бездыханное обезглавленное тело сержанта Иванова. Вурдалак жадно облизывал лапу длинным и узким языком, на которой только что лежало ещё живое сердце старшего прапорщика. Затем замер от выстрела практически в упор, но, как и следовало ожидать, он не особо впечатлил его. Его больше заинтересовала Наташа, не сводящая глаз с чудовища. Она стояла справа от Мамонта и попыталась активно воздействовать на него. Мамонт уже начал поднимать руки, когда Наташа «вплотную» занялся вурдалаком. Всё это заняло доли секунды и, к сожалению, девушка ещё была слаба и её способность не могла убить мгновенно монстра.

Вурдалак ждать не стал и стремительно среагировал, бросившись к Наташе мощно оттолкнувшись лапами от заснеженной земли. Мамонт также не успевал, но старался изо всех сил. В итоге монстр всё же достал Наташу полоснув её по левой части лица длинным когтем. В ту же секунду Мамонту удалось «выстрелить» в него своим лучом. Вурдалака сдуло как картонку и протащило по плацу метров двадцать. С земли он уже не поднялся. Мамонтов бросился к Наташе. Она лежала, раскидав руки на снегу, всё лицо было залито кровью, и что там под ней Мамонт боялся даже представить. Бережно подняв её, он крикнул оставшимся в живых солдатам.

— Где у вас медсанчасть? Куда старика отвели? — со свисавшей безвольно руки девушки на снег падали крупные капли крови. Кроха стояла, рядом встряхнув артефакт. Возможно, он как-то мог помочь обеззаразить или поддержать Наташу до встречи с Кощеем.

— Я покажу, — вызвался один совершенно бледный солдатик и побежал к большому дому. — За мной.

Плац хоть и чистили от снега, но снежный покров всё равно доходил до щиколоток. Бежать, да ещё с Наташей на руках было неудобно и один раз Мамонт чуть не завалился вместе с ней. Дотащив её сто метров до дома, он абсолютно выдохся. Ему повезло, что навстречу им шли Кощей и местный фельдшер. Они сразу поняли в чём дело и помогли отнести Наташу до ближайшей кушетки. Аккуратно стерев кровь с лица, Кощей покачал головой. Вся левая половина лица была обезображена ударом вурдалака. От границы роста волос, вниз по лбу минуя левый глаз и ниже до самой шеи, тянулся рваный надрез. Впрочем, надрезом Мамонт бы это не назвал, скорее рванина. Коготь вурдалака не резал, он рвал. Мало того, он ещё был отравлен. Уже сейчас было заметно, что кожа с обеих сторон позеленела, а местами и почернела. До того быстро распространялся трупный яд с когтей монстра.

— Кроха, сядь рядом с артефактом. Я не успеваю остановить заражение, оно распространяется очень быстро. Эх. Натаха, Натаха, что ж тебе так не везёт? — посетовал фельдшер и начал ладошками совмещать края раны начав с шеи. Кожа неохотно сходилась, наверх выступали ядовито-зелёные капли гноя пополам с какой-то чёрной шевелящейся массой. Присмотревшись, Мамонт ахнул. То, что он принял за грязь оказалось множеством мелких червячков, копошившихся в гнойной ране.

— Откуда это? — только и смог выдавить из себя Сергей.

— От вурдалака. Ему достаточно царапнуть жертву, и она становится заражённой. Что потом с ней происходит мы сейчас же не будем выяснять? Я думаю, что он таким образом воспроизводит себя.

— То есть? — закашлялся Мамонт.

— Ну чего не понятно? Делает подобие себя. Человек превращается в монстра, — резко ответил Кощей.

— Если их не удалить, то она станет вурдалаком? — Мамонт чуть не заплакал. Он уже представил как они будут жить с Наташей долго и счастливо и умрут в занятных позах в один момент. А тут такой облом… — Она к тому же сохранит свою способность?

— Об этом я не знаю, но весьма возможно, что нет. Тогда это будет просто жопа, — прокряхтел Кощей, продолжая изгонять червяков. В этом ему помогала Кроха, смахивая их в банку, любезно предоставленную местным медицинским светилом. — И ещё, Серёга, похоже у меня не получится начисто убрать шрам. Во всяком случае сейчас. Эти мелкие твари сожрали у неё всю кожу. Я стягиваю края как получается, но сформировать новую кожу пока не могу. Не умею, а просто приложив руки ничего такого не выходит.

— Но в дальнейшем…

— Будем надеется, а сейчас как есть, — пожал плечами Кощей. — Вообще чудо, что у меня получается так. Червяки уже начали проникать глубже, следом должны начать видоизменять кости, а потом и всё остальное.

— Всё. И ей необязательно знать такие подробности. Она потом год не уснёт, — сказал Мамонт.

— Я всё слышала, — Наташа открыла глаза. Мамонту показалось, что зеленый цвет её глаз стал более насыщенным, изумрудным что ли. — Хорошую прививку мне сделал вурдалак. Кроха, дай зеркало!

— Ты уверена? — скривив рот спросила миниатюрная девушка.

— Что-то изменится?

— Нет, — грустно покачала головой Кроха и подала пудреницу. Наташа осторожно раскрыла её и начала тщательное обследование. Чем больше она смотрела, тем крупнее слёзы текли из её глаз.

— Не больно? — спросил Кощей. Она отрицательно покачала головой ничего не ответив.

— Наташ, скажи что-нибудь, — жалобно попросила её Кроха, увидев каменное лицо Стервы.

— Что-нибудь? — ледяным тоном переспросила товарищ Селезнёва. Мамонт внутренне сжался, представляя себе, что она сейчас им выдаст. — Пошли вы все на хуй! — Она практически закричала и отвернулась к стене прикрыв рукой свою рану. Кощей развёл руками и виновато вжав голову в плечи поплёлся вон из кабинета. Кроха и ведущий фельдшер части тоже. Мамонт присел на край кушетки и нервно теребил край простыни. Затем, как можно нежнее провёл рукой по волосам Наташи. Он почувствовал, как она содрогается в плаче. Сильная независимая смотрящая на всех с превосходством, сейчас она плакала как обычный ребёнок навзрыд громко всхлипывая. Мамонт встал с кушетки, закрыл входную дверь и вновь присел ближе к Наташе обняв её за плечи.

— Ты видел? — смогла спросить она с трудом остановившись и изредка конвульсивно вздрагивая.

— Да, — обречённо кивнул Мамонт.

— И что? Что ты теперь скажешь, товарищ Мамонтов. Я уродина! Я всегда была первой красоткой. В школе, в университете вообще выиграла конкурс красоты три года назад. Что теперь?

— Слушай, но одна красота не решает…

— Тебе не понять. Для женщины красота решает всё! Ты просто сапог и ничего не понимаешь.

— Спасибо за откровенность. Сапог не может сопереживать? — Мамонт не стал обижаться, тем более в такой ситуации. Мужчина вообще не должен обижаться.