Закат

— С какого перепугу им сюда идти? — не поняла Наташа.

— Потому что там оставаться нельзя. Сейчас разберут склад и пешком сюда, другого пути у них нет.

— Ой, а если они догонят нас? — она побледнела.

— О чём и говорю, надо двигаться. Мы и так здесь уже давно сидим, — Мамонт встал и проверил амуницию и объёмистый рюкзак.

— Не найдут схрон? — Наташа тоже встала, и Сергей помог ей одеть на плечи рюкзак. Весил он меньше, но девушка ахнула под его тяжестью. Закусив губу, она оглянулась.

— Думаю нет. На улице идёт снег, его скоро заметёт. И наши следы тоже. Иди вперёд и жди меня на выходе. Одна на улицу не выходи. Поняла?

— Чего ты переспрашиваешь? Я же не дура, — Наташа в последний раз взглянула на Ирину и тяжело вздохнула.

— Не дура? Редкое явление среди вас, — хмыкнул Мамонт.

— Мы все не дуры, просто придуряемся. Когда надо, соображаем мы быстро, — она пошла наверх. Мамонт достал уже приготовленный шприц на десять кубов. От такого Ирина должна умереть, если каким-то чудом она выживет, то её ждёт ужасная смерть. Наверняка она уже ослепла и не увидит ничего. И всё же, Мамонт застыл в раздумьях. Главный приоритет! Надо уходить, они её всё равно пристрелят, так зачем тогда тратить морфий? Рука лейтенанта потянулась к штык-ножу. Один точный удар в сердце, и она уже в стране грёз. Шестое ребро с левой стороны. Мамонт приставил острие к груди Ирины. Прости, Ирочка. Иди к мужу… Убрав тело в телегу, он накрыл его чем-то. Заминировав гранатами дрезины, он ещё растянул одну растяжку на выходе. И ещё одну растяжку он приладил на выходе из самого бункера. Что-то да взорвётся, преследователям понравится.

На улице потемнело. Компас можно было выбросить. Мамонт смотал верёвку, проложенную как леер до схрона, пока он таскал припасы. И обвязал ей Наташу за талию.

— Схрон прямо в пятидесяти метрах отсюда под бетонными плитами. Семьдесят твоих шагов. Если со мной что-то случится, ты найдёшь его.

— А смысл? — апатично спросила Наташа, вслушиваясь в завывание ветра. — Мы точно такие же мертвецы, Серёж. Давай, уколемся и умрём в объятиях?

— Нет, это самоубийство. Если хочешь, я могу тебя безболезненно убить? Я серьёзно. Не успеешь ничего почувствовать, — она скосила глаза на лезвие ножа в крови.

— А ты?

— Я пойду вперёд. Надо выбираться, не везде же заражённая территория. Я уверен, что есть места пригодные для жизни. Найду такое, буду жить. Дальше не заглядываю, — насупился Мамонт.

— Ладно, давай! — кивнула она.

— Что? — испуганно посмотрел на неё Мамонт.

— Пошли, говорю. Я с тобой, до конца. Так ведь товарищ Гнездилов завещал?

— Не думаю, что он предполагал такое, — усмехнулся Мамонт. — Надевай противогаз. Идёшь за мной. Один рывок верёвки «внимание», два «опасность». Если я показываю рукой вниз, ты падаешь как подкошенная и притворяешься мёртвой. Всё поняла?

— Ты отлично объясняешь, лезвие вытри, заржавеет, — она показала на нож в его руках. Мамонт вытер штык об рукав ОЗК и убрал в ножны. Надёжно приладив противогаз Наташе, он поднял капюшон и тщательно проверил все крепления и клапаны. Ему вспомнилась его бабушка, она примерно также осматривала его перед выходом на прогулку зимой.

Ветер, казалось, только ждал их. Стоило им показаться, как он удвоил свои усилия сбивая их с ног. Первой под его напором упала Наташа. Мамонт снял рюкзак и отправился поднимать её. Она попыталась что-то сказать и начала снимать противогаз, но Мамонт прижал ей руки к земле и прислонился к её лицу своим.

— Нельзя снимать! Радиоактивная пыль! Хочешь также закончить, как Ирка? — проорал он ей на ухо, пытаясь заглушить ветер.

— Серёга, я забыла сказать тебе спасибо! — в ответ донеслось до него.

— Нашла место, вставай, нам ещё километр до посёлка идти. Там найдём убежище и скажешь, что у тебя наболело, — она кивнула. Он просунул руки под мышки поставил её на ноги вместе с рюкзаком и посоветовал пригибаться вперёд, чтобы снова не опрокинуло. Сквозь мутные стёкла противогаза он разглядел слёзы на её лице. Проверив крепление верёвки, он пошёл вперёд. Ветер сменился и поменял своё направление и дул сейчас справа. Мамонт пёр прямо как трактор и остановился только через двести метров, когда почувствовал, как Наташа дёргает верёвку. Обернувшись, Сергей с удивлением увидел лежавшую на земле девушку. Оказалось последние тридцать метров он просто волочил её по снегу не замечая этого. Несмотря на пот и разгорячённое тело мороз давал о себя знать. Он снова вернулся и поставил Наташу на ноги сняв с неё рюкзак. Он повесил его себя на грудь, автомат положил сверху на рюкзак. Теперь Наташа плелась за ним налегке, а Мамонт как бурлак на Волге тащил всё на себе.

Им повезло что они вышли на дорогу к посёлку пока её окончательно не занесло. Уже через несколько часов здесь будет одна снежная целина. Мамонта грела мысль, что если преследователи не взорвутся до конца, то наверняка замёрзнут в поле. По его ощущениям они подошли к посёлку через четыре часа после того, как покинули бункер. И хорошо, что ещё дошли. Первой постройкой оказался двухэтажный магазин, расположенный на окраине посёлка рядом с автобусной остановкой. Крыши у него не было, стёкол тоже. Второй этаж полностью заметён снегом пополам с серой радиоактивной пылью. На первом частично сохранились перекрытия. Они нашли уцелевшую комнату, в которой не было снега и окон. Скорее всего здесь сидел администратор. Сейф открытый нараспашку, бумаги на полу, две пустых банки из-под тушёнки со склада РВСН и тело в углу. Наташа упала в глубокое кресло сразу как вошла. Мамонт же, сложив рюкзаки снял противогаз и подошёл к телу.

На полу лежал напарник того заводилы. В шинели с автоматом, лежавшим рядом, но без магазина. Возле правой руки валялся пистолет без патронов. Кто-то зарядил его одним патроном, а может он сам. Его лицо было полностью покрыто язвами. Вместо глаз белые бельма, рот открыт в немом крике, пальцы рук скрючены и оставленные следы от ногтей на деревянном полу. Это уже даже не лучевая болезнь, подумал Мамонт. И вообще там, где они прошли не так уже грязно. Они же с Наташей живы. Происходило что-то странное. Взять ту же Ирину, она всё время была вместе с ними, но умерла в страшных муках как будто схватила тысячу рентген. А им хоть бы хны. Вот и здесь, один, тот самый Дмитрий ушёл невредимым, а его напарник застрелился, не вынеся боли.

— Кто это? — тихо спросила Наташа.

— Один из часовых у дрезины. Он застрелился. Похоже, что сам. Мы здесь отдохнём пару часов и пойдём дальше пока не замело полностью. Иначе рядом ляжем.