Страница 49 из 68
— Ты опять заранее выбираешь жертву.
— Я прошу не делать любовь обещанием умереть в один день.
Слово прозвучало между нами впервые без оговорок.
Сайлас тоже услышал его и замолчал.
— Я не давала такого обещания, — сказала я. — Для меня любовь означает искать решение, при котором оба остаются живы. Даже когда один из нас считает это невозможным.
— Ты назвала это любовью.
— Назвала.
— И собираешься забрать слово обратно после церемонии?
— Нет. Но главные слова я скажу, когда над нами будет настоящее солнце и ни один ритуал не сможет принять их за клятву.
Сайлас коснулся моих волос связанными руками.
— Справедливо.
— А ты?
— То, что я чувствую, стало настоящим задолго до террасы. На террасе я только перестал прятаться за разумными причинами.
— Это признание?
— Почти.
— Осторожный дракон.
— Женщина передо мной только что объявила всему городу, что собирается меня казнить. Некоторая осторожность оправданна.
Я улыбнулась, хотя глаза защипало.
— После настоящего рассвета я позволю напомнить мне об этом до конца жизни.
— В каком мире?
— Сначала доберёмся до рассвета. Потом выберем.
Сайлас наклонился. Я поднялась навстречу, и наш поцелуй оказался совсем другим, чем на солнечной террасе. Там мы перестали отрицать желание. Здесь подтверждали доверие после мнимого предательства.
В нём не было спешки. Сайлас удерживал меня бережно, насколько позволяли цепи, а я чувствовала, как исчезает последняя дистанция, которую мы оставляли из страха перед будущим. Мы не обещали умереть вместе и не клялись отказаться от собственных миров. Мы выбирали прожить следующие минуты как люди, для которых потеря другого стала личной болью, а жизнь рядом — желанным будущим.
Когда мы разомкнули объятие, я не отошла сразу.
— Теперь о помосте, — сказала я.
— Ты действительно умеешь возвращать разговор к катастрофе.
— Это одна из причин твоего почти-признания.
Он коснулся лбом моего лба.
— Настоящая связь станет видимой после оглашения приговора и согласия города. Мерод направит клинок в моё тело.
— Я должна повернуть его не к цепям, а к нитям между тобой и солнцем.
— Красная нить идёт через сердце механизма. Золотая — к помосту. Чёрная — к владельцу кольца.
— На схеме были ещё линии к городу.
— Они проявятся, когда жители признают приговор. Не режи каждую отдельно. Ищи место, где они сходятся.
— Где?
— Раньше узел находился в знаке на ошейнике. После сегодняшних изменений Мерод мог перенести его.
— Ты почувствуешь?
— Когда начнётся церемония.
— Тогда дай сигнал.
— Какой?
— Скажи, что солнце неподвижно.
— Эту фразу знает Юна.
— Мерод тоже мог услышать.
— Тогда настоящий закат.
— Это заметит он.
Я подумала о первом дне нашего союза.
— Спроси, готова ли я тебя выслушать.
Сайлас понял сразу.
— А ты ответишь?
— Что теперь готова спорить до рассвета.
— Длинный сигнал.
— Зато никто не примет его за покорность.
Он улыбнулся.
— Хорошо.
— И ещё. Не отдавай силу добровольно, пока я не увижу узел.
— Мерод попытается заставить меня согласиться угрозой района.
— Западный квартал эвакуирован. Юна и Гектор знают механизм. Они постараются удержать внешнее кольцо.
— Южный район всё ещё внутри сферы.
— Поэтому мы должны разрубить связь, а не уничтожить сердце чёрного солнца. Тогда украденное время останется целым.
— Если Мерод связал его с клинком, удар может пойти через людей.
— На панели было сказано: свободный выбор определяет цель. Я буду держать в голове связь, а не тебя и не город.
— Звучит ненадёжно.
— Как и наш первый побег.
— Тогда я хотя бы знал, что под помостом вода.
— В общих чертах.
Сайлас усмехнулся.
За дверью послышались шаги.
Наши десять минут заканчивались.
Я взяла его лицо в ладони.
— На площади я снова буду говорить то, что нужно Мероду. Не верь словам, пока не услышишь наш сигнал.
— Верить тебе после сегодняшнего стало сложнее.
Боль вернулась, но вместе с ней в его глазах оставалось тепло.
— Я знаю.
— И всё равно буду.
Я поцеловала его ещё раз — коротко, сохраняя прикосновение в памяти перед тем, как дверь откроется.
Сайлас провёл большим пальцем по моей щеке.
— После рассвета договорим.
— После рассвета.
Засов отодвинулся.
Мы разошлись прежде, чем вошли стражники, но близость уже невозможно было спрятать полностью. Сайлас стоял спокойнее, а я больше не чувствовала холодного разрыва после публичных слов.
Гектор появился первым. За ним вошли четверо стражников.
— Время, — сказал командир.
Он посмотрел на нас и понял больше, чем спросил.
Стражники отсоединили цепь Сайласа от стены. Новые звенья закрепили на руках, груди и шее. На каждом был вырезан знак закрытого глаза, но теперь его пересекали три дополнительные линии.
— Раньше их не было, — сказала я.
— Мерод приказал заменить цепи, пока вы разговаривали, — ответил Гектор. — Их принесли из нижнего зала.
Сайлас коснулся одного знака пальцами.
— Они связаны с внешним кольцом.
— С районами? — спросила я.
— Да.
Значит, Мерод уже готовил защиту от настоящего удара.
— Где клинок?
Гектор вывел меня в коридор и вернул оружие. Стоило пальцам сомкнуться на рукояти, как золотой свет поднялся до локтей.
На лезвии появились новые знаки.
Раньше они обозначали приговор, силу дракона и приказ хранительницы. Теперь между ними тянулись сотни тонких линий. Каждая заканчивалась крошечным именем.
Я узнала Юну Брейс.
Гектора Лорана.
Торговца с южного рынка, девочку у фонтана, стражника, который каждое утро поправлял шлем. Имена жителей Аурема покрывали обе стороны клинка, соединяясь у острия.
— Что он сделал? — спросил Гектор.
Я провела пальцем над светом, не касаясь лезвия.
Клинок ответил множеством слабых ударов, похожих на биение огромного сердца.
— Связал церемонию со всем городом.
Из камеры вывели Сайласа. Цепи потянулись за ним золотыми нитями, и те же нити появились на оружии в моих руках.
Он увидел имена и остановился.
— Теперь любой неправильный удар уйдёт в жителей, — произнёс он.
В конце коридора распахнулись двери.