Страница 3 из 68
Люди обнимали друг друга, бросали на помост цветы и поднимали руки к неподвижному солнцу. Музыканты у дворцовых ступеней заиграли торжественную мелодию. Золотые знамёна развернулись над головами.
Я стояла среди праздника, не ощущая ничего, кроме пустоты.
Сайлас знал моё имя.
Он помнил.
И я снова убила единственного человека, способного объяснить происходящее.
Клинок выскользнул из моих рук и ударился о помост. На этот раз ритуал позволил мне его отпустить.
Гектор оказался рядом.
— Хранительница?
Я смотрела на пустые цепи.
— Уберите людей с площади.
— Церемония завершена. Опасности больше нет.
— Вечером они погибнут.
Он замер.
За шесть повторений я произносила эти слова разными голосами: кричала, требовала, умоляла. Гектор всегда отвечал одинаково.
— Смерть дракона укрепила защиту.
— Она ничего не укрепила.
— Вы исполнили долг. Вам нужно покинуть помост.
Он говорил с уважением, но его ладонь уже находилась возле моего локтя. Стоило мне сопротивляться, и уважение закончилось бы.
Я посмотрела на Мерода.
Правитель поднялся с кресла. Горожане приветствовали его, однако он наблюдал за мной поверх их голов. Расстояние между трибуной и помостом не позволяло различить выражение его глаз, зато я видела улыбку.
Он улыбался каждый раз.
В первый день я решила, что это удовлетворение после казни.
В пятый поняла: Мерод смотрит на меня так, словно знает, чем закончится каждая попытка.
— Я хочу поговорить с правителем, — сказала я.
— Позже.
— Сейчас.
Гектор проследил за моим взглядом.
— Его светлость примет вас после церемонии очищения.
— До вечера?
— Разумеется.
Он не знал, как мало значит это слово в городе, где вечер никогда не становился прошлым.
Юна поднялась на помост и накинула плат на клинок. Её пальцы дрожали. В прежние дни она подходила к оружию спокойно.
Я повернулась к ней.
— Ты видела, что произошло?
— Казнь завершилась, госпожа.
— Он говорил со мной.
Юна опустила глаза.
— Осуждённым позволено последнее слово.
— Он назвал моё имя.
— Все знают имя хранительницы.
— Другое имя.
Она посмотрела на меня, и на короткое мгновение в её лице появилось беспокойство.
— Какое?
Я уже открыла рот, но остановилась.
В шестом повторении я доверилась Сайласу и сказала, что меня зовут Агатой. Через несколько минут пришла стража.
Кто сообщил им?
Возможно, Юна. Возможно, стены камеры сами передали мои слова. В Ауреме светились письмена, клинок управлял руками, а солнце стояло неподвижно. Я больше не могла считать тайной то, что произносила вслух.
— Ничего, — ответила я. — Мне показалось.
Юна не поверила, однако спорить не стала.
Стражники сняли цепи с кольца и понесли их к лестнице. Серебристые звенья скользили по чёрному камню, оставляя светлые полосы. Один из солдат наступил на рассыпанный цветок. Лепестки прилипли к подошве.
Я уже видела эту картину.
Через несколько часов те же люди будут бежать по площади, когда из мостовой поднимется тьма.
Я спустилась с помоста.
Горожане тянули ко мне руки, благодарили за спасение и произносили имя Руты. Кто-то бросил белую ленту, и она легла на ступень перед моими ногами.
В третьем повторении я подняла эту ленту. На ней было вышито: «Солнце хранит верных».
К вечеру ткань почернела и рассыпалась у меня в ладони.
Сегодня я перешагнула через неё.
До дворца меня сопровождали Гектор, Юна и шесть стражников. Площадь осталась за спиной, но шум праздника проникал под своды переходов. Здесь стены были прохладнее. Золотые линии в камне вспыхивали при нашем приближении и гасли позади.
Я считала повороты.
Три арки до внутреннего двора. Лестница из двадцати четырёх ступеней. Галерея с мозаикой чёрного солнца. Две двери.
В каждом повторении путь оставался прежним.
У дверей Гектор остановился.
— Его светлость ждёт вас.
— А ты войдёшь?
— Разговор касается хранительницы.
Мне хотелось потребовать, чтобы он остался. Потом я вспомнила четвёртый день. Даже увидев доказательства повторения, Гектор выбрал приказ.
— Тогда жди здесь.
Мерод стоял у открытого окна, выходившего на площадь. Без трибуны и свиты он казался моложе. Светлая одежда скрывала фигуру, а на правой руке блестело кольцо с чёрным камнем.
В пятый день я целилась клинком именно в это кольцо.
Тогда мне показалось, что по его поверхности пробежали золотые знаки.
Сейчас камень оставался тёмным.
— Рута, — произнёс Мерод. — Сегодня вы заставили меня волноваться.
— Разве?
— Ваша рука дрогнула.
— Я казнила живое существо.
— Вы уничтожили врага города.
Он подошёл к столу и налил воду в две узкие чаши. Одну протянул мне.
Я не взяла.
— Сайлас Керн говорил перед смертью.
— Осуждённые часто говорят.
— Он назвал меня Агатой.
Рука Мерода остановилась лишь на долю секунды.
Если бы я не наблюдала за ним шесть дней, то не заметила бы.
Он поставил чашу на стол.
— Что означает это слово?
— Моё имя.
— Вас зовут Рута Фальк.
— Так вы говорите.
Мерод посмотрел на меня с усталым терпением.
— Переход между хранительницей и клинком иногда вызывает спутанность воспоминаний. Ритуал требует значительных сил.
Я почувствовала, как внутри поднимается злость.
— Я помню шесть казней.
В комнате стало тише, хотя шум площади продолжал доноситься из окна.
Мерод коснулся кольца.
— Вы устали.
— В первый раз я исполнила приговор. Во второй отказалась. В третий попыталась покинуть город. В четвёртый обратилась к Гектору. В пятый хотела убить вас. В шестой пришла к Сайласу в камеру.
Лицо правителя не изменилось.
— Любопытный сон.
— Я знаю, что вечером упадёт тень от восточной башни, хотя солнце не движется. Знаю, что на южном рынке загорится навес. Знаю, что Гектор придёт к вам перед закатом и потребует открыть нижние убежища. Вы откажете.
Мерод подошёл ближе.
— Если всё это уже происходило, почему вы снова исполнили приговор?
— Ритуал управляет клинком.
— Тогда ваше решение ничего не меняет.
— Вы знаете, что день повторяется.
Это был не вопрос.