Последний рубеж

Его силуэт, окутанный чёрным плащом, застыл у массивной многоуровневой двери, за которой стоял остроносый «Гаусс». Ещё до того, как «Илларион» возомнил себя убийцей планет, «Гаусс» довели до ума, оставив напоследок лишь небольшие детали: доработка внешнего корпуса и внутренние мелочи в интерьере — работа над ним продолжилась сразу после проверки всех систем станции и велась до сих пор. Только не прямо сейчас. Акустико по своей природе не нуждались в сне, но им необходим был отдых, и несколько раз в межгалактических сутках они позволяли себе отдохнуть, приостановить важную работу и разойтись по своим делам. Подумать только, их было меньше, чем людей, и даже гораздо меньше, чем флёрсарин, однако они жили так активно и ярко, что любой посторонний, оказавшийся на «Илларионе», мог решить, что жизнь здесь бьёт ключом, а население составляет не меньше миллиона особей. Лар задумался об этом, прежде чем обратиться туманом и спустя мгновение появиться прямо перед «Гауссом». Он осмотрелся, ещё раз использовал способности, чтобы точно никого не пропустить, и переместился снова.

На этот раз внутрь корабля.

«Гаусс» стал первым исследовательским крейсером, созданным для людей, который практиковал одиночное управление. Он на порядок отставал от «Пегаса» и на два порядка от «Ястреба», поэтому внутри местами выглядел не так презентабельно, как многим хотелось бы. Акустико попытались сохранить его первоначальный внешний вид, доработав только техническую часть: заменили проводку, электрику, электронику, все важные детали на более современные, а дизайн, устройство отсеков, кают и мостика оставили. Так что дополнительные отсеки, включая варп-ядро или, например, отсек с защитными костюмами, были по-прежнему похожи скорее на узкие продолговатые шахты в нижней части корабля, чем на помещения, в которых можно спокойно работать. При этом мостик, кают-компания, кухонный блок и помещение с картой детализации выглядели вполне приемлемо и почти не отличались по удобству от аналогичных помещений на «Пегасе».

Лар узнал об этом за какие-то доли секунды, коснувшись обшивки стены, в которую ненароком врезался в темноте. Он, к своему неудовольствию, переместился в нижнюю часть корабля и плутал там несколько минут, пока, наконец, не плюнул и не вернулся к человеческому облику. Так стало гораздо легче, и он без труда забрался по вертикальной лестнице в шахте наверх, к кают-компании и мостику. Там его ждал ровный пол, свободный коридор, где можно было выпрямиться в полный рост, тусклый свет автоматического освещения и несколько запертых дверей. Где нужная ему, он знал — чувствовал её, как чувствовал любые остатки присутствия матери. Створки двери разъехались, скрываясь в стенах, и Лар ступил в необъятную бескрайнюю темноту. Дверь закрылась, он прошёл с десяток шагов наощупь, и тогда карта детализации отреагировала сама — в паре метрах от него вспыхнула микроскопическая сверхновая, показавшаяся его человеческому глазу просто сверкнувшей в луче пылинкой. Но Лар знал, что это нечто большее, и не остановился. Сверхновая стала расти, снова вспыхнула и, осыпавшись звёздными искрами, обратилась силуэтом королевы флёрсарин. Са-О-Ри.

— Моя королева, — Лар подошёл к ней остаток пути и, невольно обращаясь своей второй ипостасью, опустился на колени. Её призрачная рука коснулась его головы.

Зрелище, если бы кто-то увидел его со стороны, было невероятным, захватывающим и нереальным. Два призрачных силуэта, мантии которых летят по неощутимому ветру, в окружении звёздной космической бездны, стоят недвижимо и в то же время так выразительно, что невозможно не признать в них живых существ.

— Здравствуй Лар, я вижу, ты нашёл свой путь, произнесла Са-О-Ри, и голос её разнёсся потусторонним эхом.

Лар поднял голову и потянулся к её руке, чтобы поцеловать, как в прежние времена, но ладони поймали лишь воздух.

— Я следую долгу, это мой путь. Ты говорила так сама, — уверенно ответил он.

— Да, — согласилась Са-О-Ри, — но следовать долгу для нас, значит следовать за собственным сердцем.

Лар вдруг почувствовал, что больше не может удерживать образ флёрсарин и вернулся к себе-человеку, поднялся на ноги. Сомнение, которое она поселила в нём этими словами, ни шло в сравнение ни с одним из тех, которые случались с ним прежде. В человеческом облике Лар был выше матери, плотнее её по виду и структуре — теперь в помещении карты детализации не осталось ни одного флёрсарин, только человек и призрак. Призрак, каким на самом деле Са-О-Ри и была — последние остатки её силы.

— Я не могу, — Лар покачал головой, — брат считает, я должен найти воспоминания, те знания, которые ты не успела передать ему, потому что не была готова.

— Я была готова, — возразила Са-О-Ри, — просто не могла это сделать.

— Не могла? Как это? Всё было готово, но ты, зная это, отправилась в смертельно опасную миссию? Ты это имеешь в виду?

— Да, — она улыбнулась, — ты прав, всё было готово. Всё. Кроме твоего брата. И, судя по тому, что ты говоришь, он не готов до сих пор. Он так и не понял, что для получения этих знаний, для того, чтобы стать следующим хранителем, нужно самому добраться до этих знаний, пойти им навстречу, а он… он до сих пор ждёт, что кто-то принесёт ему их. Следовать долгу, значит следовать за собственным сердцем, Лар, и сердце твоё не ведёт тебя к знаниям. Судьба? Может быть. А сердце — нет. Ты на верном пути, ты свой путь обрёл, а твоему брату ещё предстоит сделать выбор. Подумай об этом.

— Даже если путь по сердцу ляжет в противоположную сторону от знаний? Мне всё равно идти туда?

— Да. Как когда-то один человек, не испугавшись существ из далёкой вселенной, протянул им руку и сказал… Как когда-то давно твой отец доверился существу, пугающему его, а потом смог его полюбить и тоже сказал… Как мириады звёздных зим назад двое из расы, о которой сейчас не время и не место рассказывать, сказали друг другу… так и ты уже сказал это кому-то…

— О чём ты?

— «Мы должны друг другу целую вечность»… — мечтательно ответила Са-О-Ри, — серьёзная клятва, Лар. Клятва, управляющая вселенной и создавшая её. Эта клятва звучит вокруг тебя из уст разных существ и людей, всё идёт в определённую точку, к определённым людям, и сходится на них. Разве ты не заметил?

— А-а-а, — Лар склонил голову и усмехнулся, — а я-то всё думал, что это за сила притяжения работает на пилотах «Пегаса». Так это ты, ты всё подстроила?