Последний рубеж

— Ладно, подождём и посмотрим, чего от нас хочет это светило галактики, — проворчал Лар и, с размаху усевшись в кресло пилота, скрестил руки на груди. Ричард бросил на него косой взгляд и усмехнулся.

Октавия ходила из стороны в сторону по тому самому саду, где, казалось, совсем недавно, миг назад для её бесконечной жизни, она в первый раз принимала Нину и Антона. Нина, находившаяся на «Илларионе» теперь, была совсем другой — что-то безвозвратно ушло из неё, и Октавия знала что. Было ли это облегчением или тяжёлой утратой? Она не находила в себе сил ответить на этот вопрос. Сейчас её больше занимало другое.

После успешного разрешения ситуации с «Пегасом», она запустила проверку всех систем, запросила перепись Акустико, находящихся на «Илларионе», отправила пострадавших техников в медицинский сектор, а пилотов «Пегаса» на их корабль, и только тогда получила важное сообщение — тяговые лучи притянули корабль кочевников Юмаради. Только вот какое дело, кочевники на этом корабле все оказались мертвы, зато осталось около трёх десятков живых людей и почти столько же иссинианцев, а с ними, что вызывало крайнее недоумение, полукровка флёрсарин. Это настолько шокировало Октавию, что она потребовала привести полукровку немедленно, а остальных отпустить. Но он не согласился. Это было неприятно и в то же время любопытно — будь на его месте кто-нибудь другой, Октавия наверняка попыталась бы применить силу, но флёрсарин, пусть и полукровка, был слишком силён, чтобы ссориться с ним впустую. К тому же она сама знала лишь об одном полукровке, и была уверена, что не ошиблась на его счёт. Пришлось договариваться. Октавия ждала невыполнимых требований, а он всего лишь попросил помощи для людей, которые прибыли с ним, свободы иссинианцам, и полной охраны, сопровождения и лечения для трёх его спутников. Это было ещё одной любопытной странностью, и Октавия, в желании поскорее с ним встретиться, согласилась на всё. Она отдала приказ подлатать корабль Юмаради и отпустить на нём иссинианцев домой, тем более, что по сведениям от ригелианцев и эллейн, за планеты Исса как раз велась последняя ожесточённая борьба, и помощники там точно не помешали бы. Людей же посадили на транспортник конфедерации, чтобы доставить их в колонию на Ригеле, а заодно и обменяться товарами с ригелианцами. С последней просьбой всё вышло немного сложнее, но всё же Октавии хватило власти, а Акустико знаний и умений, чтобы двум женщинам, за которых так просил полукровка, оказать медицинскую помощь, а мужчину разместить в подходящем помещении и предоставить возможность перемещаться по станции после всех необходимых проверок его состояния.

Октавия как раз смотрела на них через экран монитора. Женщин уже увезли, и мужчина с полукровкой стояли на посадочных платформах, прощаясь с маленьким иссинианцем. Си Мусс. Октавия знала его, в кругах техников и инженеров он был хорошо известен. Он к собственному удивлению узнала и мужчину — Ричард Нейтан, нашумевшая история с внутренним конфликтом на «Авроре», последующим лечением у ригелианцев и побегом… если не сказать похищением. Интересная подбиралась компания. Октавия не могла пропустить такую информацию, но и игнорировать необходимые защитные протоколы тоже не стала: принять их было её желанием, и, надо сказать, желанием опасным, потому что она узнала и полукровку. Сын Са-О-Ри, человек избавившийся от Аур-Эсинада, человеческая женщина, похитившая его и… пилоты «Пегаса». Какая невероятная встреча. Подозрительно невероятная. Октавия сверкнула огненными радужками глаз и щёлкнула пальцами, оставляя в воздухе тихий металлический звук — точно кто-то дёрнул струну на одном из старых музыкальных инструментов.

— Где же ты? — она обернулась, ожидая увидеть голубые искры, но не нашла даже их.

Голубой мотылёк, исполняющий все её желания, не откликнулся на её зов. Центральный компьютер мог без труда заменить его, но с мотыльком было намного удобнее, с ним можно было скрывать что-то важное или наоборот услышать что-то необходимое, не давая о себе знать и не оставляя следов в системе. Октавия соединила два указательных пальца напротив ключиц, скрытых под металлическими пластинами, и обратилась надрывным ритмичным мотивом.

— Где он? — слышалось в нём. — Всем постам, всем, кто меня слышит, где… — звук, который она выпустила из своего горла, не смог бы перевести ни один переводчик, но так звучало имя её верного друга, её мотылька.

Мгновение тишины, и вот на неё ворохом посыпались ответы с самых разных уголков «Иллариона». Никто не знал, где мотылёк. Никто его не видел с самого сбоя, и ни одна система не могла его обнаружить. Они даже просканировали внешнюю сторону, опасаясь, что мотылёк случайно вылетел в космос и остался там, но везде была пустота.

— Ищите! — бросила Октавия и тут же обернулась, потому что в этот момент дверь сада раскрылась, и в начале аллеи биохимических растений появилась высокая тёмная фигура.

Лар, не меняя человеческого облика, однако крепко сжимая в кармане стабилизатор, уверенно прошёл до самого конца и, остановившись в четырёх шагах от Октавии, произнёс с лёгким поклоном:

— Си Де Ра…

— Мари… — настороженно окликнул Антон, когда они с Ниной вошли на мостик. — Мари?

— Я вас слышу, капитан, — ответил её голос.

Нина отвернулась, заметив слёзы на глазах Антона, и коснулась спинки кресла второго пилота. Как приятно было вернуться сюда.

— Как странно быть здесь после всего, — прошептала она, — всё такое… такое настоящее и родное.

Антон сел в своё кресло, потянулся рукой к штурвалу, но в последний момент передумал и вместо этого поставил локоть на панель управления, а потом закрыл лицо ладонью. Его плечи вздрогнули.

— Мари, — Нина сжала спинку кресла так, будто это было единственным, что держало её на ногах, — с тобой всё в порядке?

— Более чем, лейтенант Леоновенс.

— Тогда в чём дело? Обычно ты много говорила, комментировала ситуацию, а сейчас отвечаешь односложно, молчишь и даже не замечаешь, что наше состояние нестабильно. Учащённое сердцебиение, чувства, о которых ты ничего не знаешь… вот это вот всё.

МАРИ очень долго молчала, а потом тихо, надрывно, почти как человек, произнесла.

— Вы правы. Я ничего не знаю о чувствах.

Она так резко замолчала, что Нина и Антон невольно переглянулись. Если бы они не знали, чей это голос, они бы решили, что с ними говорит женщина, которая едва сдерживает слёзы.

— Что ты имеешь в виду? — взволнованно уточнила Нина, отпуская кресло.