Синхронизация

— Тогда объясните, почему слова Маргариты так важны? Зачем ей помогать вам и поддерживать обвинения против Елены Нейтан? Почему вы вообще настаиваете на её причастности? Елена много лет верна Совету. Думаете, она могла стрелять в полковника Фармера?

— Я больше чем уверен в этом, — Антон смотрел прямо на него, — но, вы совершенно правы, голословные заявления не являются доказательством. Я найду способ подтвердить свои слова.

— Поймите меня правильно, Чехов. Я сам недоволен политикой Блумфилда, и поскольку Елена Нейтан его наблюдатель, у меня есть основания вам верить, только и я не могу бездоказательно сеять раздор в Совете, особенно сейчас, когда над галактикой нависает внешняя угроза. Когда найдёте подтверждение, тогда мы и вернёмся к этому вопросу.

— Я ничего не требую, Советник. Только прошу перевести Ричарда Нейтана в отдельную больницу, вне космической станции, независимо от исхода расследования.

Гидеон недовольно повёл головой.

— Куда же? На Ригель? Врачи здесь гораздо опытнее тех, что работают в колонии, нет никакого смысла...

— Я не это имел в виду, — Антон со знанием дела раскрыл карту, приблизил несколько рядом стоящих планет в скоплении звёзд и сказал: — Да, Ричарда Нейтана должны осмотреть квалифицированные врачи, но не связанные с нами. Обратитесь к Лагости Аки или к Леди Варане, сделайте что угодно, только отправьте Ричарда к другим врачам и предоставьте ему соответствующую защиту.

Гидеон долго молчал, затем усмехнулся, поглаживая бороду.

— В разговоре с вами, Чехов, я начинаю забывать, кто из нас Первый Советник. Послушайте, вы просите меня отправить главного подозреваемого неизвестно куда, за пределы действия наших законов… Думаете, насколько это верное решение?

— Советник, я знаю, что сейчас вам сложно принять мои слова на веру, но если хотите понять, почему я обвиняю Елену, исполните мою просьбу.

— Почему Чеховы всегда только приносят проблемы, но никогда не помогают их решать? — Гидеон провёл ладонью по лицу и отошёл к иллюминатору, за которым у одного из шлюзов стоял «Пегас», сверкая габаритными огнями. — Ну, хорошо. Я заинтригован и исполню вашу просьбу, — он обернулся и снова посмотрел на Чехова. — Что вы молчите? Не верите?

— На моей памяти ещё не было случая, чтобы Советник Донаван нарушал какие-то обещания, — спокойно ответил Антон.

Гидеон кивнул и улыбнулся ему, возвращаясь мыслями к «Пегасу», а затем и к трагедии одного из его пилотов.

— Как себя чувствует Леоновенс? Вы упомянули выпускной, она сможет выступать?

— Это Нина так захотела, и я не стану ставить под сомнение её решения.

— Понимаю.

Пока Чехов обменивался любезностями с Советом, давал очередные и последние показания, Нина мялась у двери палаты в больничном крыле. Последние слова отца врезались ей в голову, словно кто-то выжег их там калёным железом. «Ричард не опасен, предатель то...». Кто такой этот «то»?.. Она думала обо всём на свете, только не о том, чтобы постучать и переступить порог. Её знобило. Но войти всё же пришлось... На больничной койке под капельницей лежал Ричард, а рядом в кресле, свернувшись калачиком, посапывала медсестра. Нина приложила палец к губам, когда та подорвалась с места.

— Что скажете? — тихо спросила Нина.

— Деинициация активировала какую-то старую болезнь… заражение, возможно, — прошептала медсестра, замирая в шаге от неё. — У меня нет точных данных, только краткая сводка, — она немного помолчала, — лекарство начало действовать... сейчас самый кризис, он бредит... — медсестра подбирала слова, словно боялась реакции на них, — и самое ясное, самое здравое из всего, что он говорит, это… имя женщины. Нина, кажется…

Нина вздрогнула.

— Это я…

— Да? — медсестра прикрыла рот рукой. — Он говорит, что любит вас.

— Он чуть не убил меня, — сказала Нина, — угрожал мне, использовал ради своих целей…

— Я слышала об этом и знаю, к кому приставлена сиделкой. Неужели найдут всех виновных? Это такая редкость…

Нина положила руку ей на плечо и похлопала.

— Виновных я знаю, вопрос лишь в том, как доказать их вину, — она грустно улыбнулась.

Медсестра долго и с интересом разглядывала её, затем кивнула.

— Надеюсь, у вас всё получится.

Выпускной прошёл тихо. Смерть Джона Фармера потрясла всех — на «Авроре» уже много лет не было покушений на вышестоящих офицеров — и хотя никто не хотел портить праздник, предчувствие грядущих изменений отражалось на лицах, в разговорах и в общей атмосфере. Нина грустила. Без Кристины выпускной не был выпускным, её присутствие теперь казалось таким необходимым, таким важным. Рядом с Ниной не было больше родителей, не было и подруги… единственным человеком, чьему отсутствию Нина обрадовалась в этот вечер, была Тиана Блумфилд, которую отец выслал на Ригель.

Отсидев торжественную часть и выступив на сцене, как и планировали, пилоты «Пегаса» покинули мероприятие и вернулись на свой корабль. Здесь, как часто бывает после многолюдного торжества, на обоих накатила тоска, и они уселись в кухонном блоке: пили вино, делились лучшими воспоминаниями о Джоне Фармере. Нина рассказала о своём полёте в Следственный Изолятор и о смерти Кристофера Нейтана, Антон добавил ещё пару слов о Лео и Элизабет Леоновенс. Разговор затянулся и отпустил их далеко за полночь.

Нина уснула не сразу, она ещё долго лежала, прислушиваясь к работающим системам корабля, думала о том, что на «Авроре» её уже ничего не держит, и о том, что будет завтра, когда «Пегас» вылетит в открытый космос. Она выпила достаточно, даже более чем, но сон не шёл… не шёл…