Страница 71 из 1535
— Когда это я тебя позорил? Там внизу, я просто старался тебя оградить хоть немножко от опасности. Переживал за тебя…, - он потряс головой, внимательнее присматриваясь к капризно надутым губкам своей девушки. Она при этом даже отвернулась от него демонстративно. — Ты что, поссориться хочешь?
— Нисколько! Это ты ведёшь себя как мальчишка. Нет, чтобы сразу извиниться и объясниться…
— То есть?
— Что тебе стоило сразу сказать: прости, я за тебя переживал…?
— Ну, так это и так понятно.
— Раз понятно, хватило бы вообще одного слова «прости».
Тантоитан очумело потёр виски:
— Слушай, как у тебя с логикой? Ты сама заслужила наказание, но пытаешься всё перевернуть с ног на голову.
— Это потому, что ты первый стал меня обвинять, — продолжала фыркать девушка.
От такой непоследовательности, парень тяжело вздохнул, но спорить не стал:
— Ладно, забудем этот разговор. Ты больше ни словом не вспоминаешь про "осуждение товарищей", а я тебе не даю три наряда вне очереди за пререкания с командиром.
— Тоже мне, командир нашёлся…, наряды он мне будет давать, — ворчала Клеопатра опять отвернувшись в сторону и давая возможность полюбоваться своим профилем. Но в её тоне уже не было, ни озлобленности, ни раздражения. Чем моментально прочувствовавший ситуацию Тантоитан, воспользовался. Обнял, притянул к себе и после некоторого, вялого сопротивления отыскал своими губами губки девушки. Дальше время для них остановилось, а вся Вселенная свелась только к восприятию совместных прикосновений. Причём мир от этого не уменьшился, а наоборот расширился до невероятных пределов. Их сознание окатил водопад благости, счастья и осязаемого каждой клеточкой тела удовольствия. Одновременно при этом лишая слуха, но усиливая слышимость, при которой отчётливо различается каждый удар сердца. Лишая зрения, но награждая даром видеть самые потаённые мысли близкого человека. Отбирая разум, но одаривая взамен этого всепоглощающей, страстной любовью.
Казалось, они забыли про всё на свете, и скорей всего лишь некоторые инстинкты заставили Клеопатру очнуться. Она с весёлым ужасом осознала, что они разделись уже почти догола, и до последнего шага полного единения осталось невероятно мизерное расстояние. Пришлось девушке свои прикосновения перевести в разряд болезненных, а потом с умилением наблюдать как в этот мир, с полным непониманием на лице вываливается и её любимый:
— Ты чего…, дерёшься?
— Надо поговорить.
— О чём? — Танти и сам осознал, в каком они виде, но после этого обнял ещё крепче. Хотя чувство юмора и к нему уже вернулось: — Опять вспомнила какие-то обиды? Так ведь мы давно решили про интернат в этом смысле не вспоминать. Конечно, если ты настаиваешь, то я готов и за то время попросить прощения.
— Постарайся не забыть только что сказанное, потому что за целый год выпускного класса у меня имеется о-о-очень длинный список.
— Кто бы сомневался…
— Но я сейчас о другом. — Она погладила рукой его короткие волосы и несколько смутилась: — О том, что мы собираемся в данный момент сделать.
— Ты боишься?
— Нисколько. Но…, понимаешь, это не должно быть так. Я ведь всё-таки…, - она на мгновение замялась, — …Девушка! И мне хочется, чтобы это случилось не каком-то складе, пусть и на самой приключенческой планете, а в более шикарной обстановке. На удивительной и большой кровати, при свечах, под лёгкую, очаровательную музыку…
— Извини…, - он покрыл её лицо частыми поцелуями. — Я совсем голову потерял. И согласен ждать лучшего момента сколько угодно. Постараемся найти для этого самое романтическое и прекрасное место, а потом всё будет так, как пожелает моя королева.
— Но ты не обиделся?
— Нет, моя королева!
Личико девушки слегка искривилось:
— Мне так не нравится.
— Что именно? Моё беспрекословное согласие?
— Да нет, с этим я уже смирилась. А вот как ты меня называешь… Все королевы слишком старые, чопорные, грузные, сморщенные и…
— Понял, понял, понял…, - он прервал её перечисления поцелуем, но сразу отстранился: — Тогда давай я тебя буду называть принцессой? Ведь они все молоденькие, изящные, прекрасные, таинственные и очаровательные.
— Как я?
— Ещё чего! Да они всем скопом и одного твоего мизинчика не стоят! — пылко заверил Тантоитан. И тут же обеспокоенно поинтересовался: — Или тебе и такое обращение не нравится:
— Нравится. Только вот…, я не хочу, чтобы наши интимные обращения кто-то узнал. Будем так обращаться только наедине.
— Согласен. Но тогда получается что и ты уже придумала обращение ко мне?
— Конечно. Я буду к тебе обращаться: звёздный рыцарь! Нравится?
Он озадаченно хмыкнул:
— Слишком длинно получается. У нас не останется времени на поцелуи.
— Ладно. Тогда я буду сокращать только до одного слова: рыцарь. Или ещё короче: просто «Ры». Как тебе?
— Ры? — он с сомнением покатал эти звуки на языке: — Ры, Ры, Ры…, хм! А почему не второй слог этого слова? Всё-таки «царь» звучит намного солиднее и благозвучнее.
— Оно тебе надо? — рассмеялась девушка. — Царём ты ещё стать успеешь. А пока будешь просто звёздным рыцарем. И не спорь! Потому что рыцари просто обязаны выполнять все пожелания и повеления своих принцесс.
— Повинуюсь! И что пожелает моя принцесса?
— Одеться. Потому что мне холодно. Ну и потому что сюда кто-то может зайти, и тогда тебе не позавидуешь.
— Мм? — парень уже интенсивно одевался.
— Могут ведь и наказать, за то что пользуясь своей должностью командира отделения, ты заставил бедную девушку с тобой целоваться.
— О! Точно! — обрадовался он. — Как я раньше не догадался? Ни убалтывать не надо, ни спорить, ни ругаться…, - уже полностью одетые, они уселись на прежнее место, и он с нарочитой грубостью притянул девушку к себе. — Только и надо что приказать: курсант Ланьо! Молчать! Бояться! Губки подставить и целоваться!
Когда длиннющий поцелуй на какой-то момент прекратился, Тантоитан блаженно выдохнул:
— Эх! Хорошо быть командиром!..