Страница 40 из 1535
Дополнительные отжимания, приседания и подтягивания большинство воспринимало с тщательно скрываемой радостью: самому не надо себя заставлять накачивать мышцы. Даже Клеопатра без труда выдерживала сверхлимитные нагрузки. А вот Роман Бровер страдал больше всех. Ну никак он физически не мог догнать более развитых товарищей. Птица над ним как только не издевался и где только не «прижимал». Ведь следить за Гарольдом или Тантоитаном не было малейшего интереса: те словно роботы могли отжиматься или подтягиваться сутками, а вот Заяц, которого всё чаще в последнее время из "четыреста первого" переименовывали просто в Первого, одним своим несчастным видом доставлял злокозненному капралу душевное удовольствие. Создавалось впечатление, что Птица является в одном лице персональным воспитателем, командиром и тренером самого слабенького курсанта. Где бы только не спрятался Первый, как рядом с ним вскоре появлялся его мучитель, цеплялся к любой незначительной мелочи и со счастливым лицом потом наблюдал, как «любимый» курсант с трясущимися конечностями начинает выполнять очередное физическое упражнение.
— Всё, он меня достал! — возопил как-то раз доведённый до отчаяния Роман, оставшись на короткое время со своими приятелями в комнате наедине. — У меня стойкое желание пристрелить Птицу при первой же возможности. А то и голыми руками…
— Только этого нам не хватало! — оборвал его Тантоитан, — Самые трудные полгода остались позади, а ты всё никак не можешь справиться со своими эмоциями.
— Да и по большому счёту, — стал рассуждать Гарольд, — Все эти издевательства идут тебе только на пользу. Ещё месяц, максимум два такой плотной опеки над твоими мускулами, и ты меня запросто в бараний рог скрутишь. Я уже сейчас на тебя начинаю со страхом поглядывать.
Роман с таким сарказмом посмотрел на товарища, что тот отвёл взгляд в сторону:
— Гарри, если бы я когда-то смог настучать хорошенько кулаком по твоей кучерявой головешке, я только ради этого удовольствия простил бы Птице все его издевательства. Но я ведь реалист. Поэтому на твои лестные предложения сделать из тебя бараний рог, не поведусь. А вот с этим…
Танти обнял товарища ха плечи и посоветовал:
— Ладно тебе, прекращай думать о любой мести. Ведь ничего смертельного не происходит.
— Ха! Да у меня от перенапряжения руки и ноги трясутся! В симуляторе я выгляжу словно сгусток холодца. Уже и не мечтаю о выигрыше.
— Ерунда! Я ведь всё равно всего шоколада не съем, когда выиграю. Так что поделюсь с тобой, — со всей своей душевной щедростью предложил Гарольд. А на скептический взгляд Танти, ворчливо добавил: — Если хорошо попросишь, то и ты получишь…, может быть.
Тот милостиво кивнул:
— Можешь отдать мою шоколадку Клеопатре, — затем опять принялся перевоспитывать Первого: — Рома, как истинный космодесантник, ты при возникающих трудностях должен ещё более мобилизовать собственные силы и все их без остатка бросать на достижение главной цели: скорейшему выполнению норматива и выходу на боевое дежурство. Вот тогда уже Птица ничем тебя достать не сможет.
— Зато я его смогу.
— Опять ты за своё?
— Не переживай, я пойду другим путем. Он даже и не сообразит, с какой стороны на него неприятности свалятся.
Тантоитан с Гарольдом прекрасно поняли, что Бровер наверняка уже придумал какую-то каверзу, выполнимую с помощью инета. А так как в данное время доступ к всеобщей сети отсутствовал, то можно было не переживать. А со временем обязательно что-нибудь да изменится и всё образуется. Возможно и месть не состоится. Или можно будет её скоординировать в правильное русло.